Я дирижировал оркестром
словесным, начиная стих,
словам отыскивая место
среди других.
Они, беспечные, витали
среди таких беспутных слов,
что я неиствовал вначале
и был готов
уже к словесному распаду
до первых и последних букв,
слова замучив до упаду,
до крестных мук.
Я их теснил, переставляя.
Я их переставлял, тесня
от края до другого края
и за края.
И вот среди такой печали
сии упрямые слова
вдруг, распеваясь, зазвучали
едва-едва.
Пото́м всё громче, громче, песней
беря занотные верха́ —
и звуков не было чудесней,
чем эта музыка стиха.