ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ http://stihi.ru/2021/12/19/1784
Рецензия на «Манкурты, Мамлюки и Музы -2-» (Сан-Торас)
__________________Санто, привет!
Ну про Пушкина - с таким юмором, так жизнёво и красочно, что веришь будто так и было!
Про манкуртов и мамлюков конечно интересно, самый яркий мой побег от реальности-когда я бросил высшее военное училище и чуть не поплатился жизнью за это.
Что такое пресс на психику в армии отлично отработан, мне повезло
остался жить, и как бы начал всё сначала, но теперь уже без уступок своим желаниям и мечтам. Кадетка для меня была просто выходом из тяжёлого положения в семье.
Она смягчила переход к жёсткой армейской действительности, но в конечном итоге это не спасло от предательства, жестокости и твоего бесправия в армии, попытка исправить что-то кулаками, даже защищая свою честь и справедливость,хотя и вызвало уважение,но не спасло от госпиталя, где возвращался к жизни два с половиной месяца.
Но привычка кулаками что-то доказывать у меня была с детства-дворовое воспитание. Я уже будучи в универе мудака который оклеветал меня протащил пол-коридора в общаге затащил в туалет, им же выбил двери и посадил на очко.
Дело в том, что когда моё дело с подачи коменданта общаги рассматривали в деканате, никто не верил этому ублюдку по одной простой причине :ОН ПОЧТИ БУКВАЛЬНО В ДВА РАЗА БОЛЬШЕ ВЕСИЛ И НА ДВЕ ГОЛОВЫ БЫЛ ВЫШЕ.
Дело кончилось тем что я отремонтировал двери в туалет, а его выселили из общаги. Вот не знаю , почему-то не могу терпеть унижения и предательства, подстав ...На комбинате таких вещей хватало-управление ещё тот крысятник, но в основном это касалось женской половины сотрудников -вот уж кто мастера плести интриги.
И наверно из-за того что не мог ни пожаловаться никому и не дай бог распустить руки привело к тому что раз в полгода меня забирала скорая прямо из кабинета с сердечным приступом. Однажды, на совещании где мне пришлось доказывать правоту и защищать отдел перед начальством я напугал всех и себя, в том числе - горлом пошла кровь.
И если бы за пять лет до пенсии ахметовские прихвостни меня не уволили под предлогом отсутствия моей должности в их штатном расписании, я не знаю чем бы закончилось, как говорят - нет худа без добра.
Ой, чёй-то я увлёкся опять воспоминаниями, это никому не нужно.
Обнимаем!Мы.
Овчинников Валерий 11.12.2021 01:22
•
_________Привет, друг мой!
Биографические воспоминания, дорогого стоят, тем более,
что у тебя столь яркая судьба:))
Можешь за себя постоять, за своих - РЕСПЕКТ и УВАЖУХА:)
Но, видать, Олечка, хлебнула с тобой приключений:))
Знаешь, читал тебя и подумал неверно на Западе
воспитывают школяров.
ДРАКА - НЕ ДАЙ БОГ!
Любой конфликт, немедленно надо настучать директору.
А с возрастом, единственное решение вспышки гнева - звонок в полицию.
НЕТ - Это НЕ ПО РУССКИЙ!
В Париже, да и в Берлине я не раз наблюдал,
как эмигранты, увидев парня с красивой девушкой
кричат любое русское имя: МАША, НАТАША, если
на этот звук они не обернулись - значит не русские
и девчонку можно отобрать.
ОН НЕ ВСТУПИТСЯ! - ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?
БУДЕТ ЗВОНИТЬ В ПОЛИЦИЮ, ПОКА те приедут,
ЭТИ С НЕЙ ДЕЛАЮТ, ЧТО ХОТЯТ.
Однажды четверо чурок напали на пару, а те,
как раз русскими оказались.
Дык не только наш парень врезал, но и его девчонка,
настоящая львица.
Поскольку я рос в интернате, конечно дрался, порой жестоко,
и не жалею - эт фигня, что дракой ничего не докажешь!
Докажешь, хотя бы самому себе!
И вообще...
Вот рассказец из моего детства:
... Это случилось в больничной палате интернатского медпункта.
Пахло нашатырем. Cломанное плечо болело, но ценные подарки весь
день сыпались на больничную тумбочку, и я принимал их.
На шкале градусника термометра - 40
Вот он день моего триумфа. Я стал атаманом казаков! Я стал их батькой!!
Властителем дум!
После уроков мы, заключенные в каменную ограду интернатского двора,
играли в казаков-разбойников. Это были примитивные по сценарию
и запутанные по драматургии игры. Мы что-то усиленно прятали, «что-то», было окружено тайной и защищено паролем.
Разбойники преследовали казаков и наоборот.
Мы догоняли друг друга, брали в плен, допрашивали и пытали.
Связанные шнурками «пленные» томились на задворках в ожидании своей участи.
Жестокие, по сути, игры, замешанные на послевоенном эхе.
Хотя прошло пару десятков лет после войны, но на улицах встречались
безрукие или на низких дощечках катились безногие,
отталкивающиеся от земли стертым кирпичом.
Как бы пол-человека есть, а второй половины его тела нет.
Эхо войны доносило до нас пафос героики в интерпретациях кинофильмов.
Из кино мы брали нравственные ориентиры и переносили их в основу личных отношений.
Особенно ценилась клятвенная верность, молодогвардейская стойкость
и готовность к героической смерти.
Нарушение высшей справедливости каралось всеобщим бойкотом.
Иными словами, одно слабое существо наказывалось неудержимым
гневом остального коллектива.
Заправилой всех этих действ был картавый Генка.
- Сегодня тебе буфет темная! - предупреждал он какого-нибудь
«предателя».
У нас выживали только сильнейшие. А самым сильнейшим после того
счастивого дня оказался я!
В начале игры я был подло предан и лихо пойман.
Казаки с гиканьем навалились и заломили мне руки.
- Говори пароль! Говори!
- Он скажет, он сейчас фсе скажет, - обещал Генка.
- Пароль! Пароль! - орали вокруг истязатели.
Мое сопротивление усиливало пытки и будоражило врагов.
- Он сейчас точно скажет, все-е, - выкручивая мне пальцы,
уверяла казак Машка.
Вдавленный в траву, я хрипел расплющенным ртом проклятый
пароль! Но дети, увлекшись казнью, не слышали меня...
- Гофори! - требовал дурак атаман.
Пытаясь вырвать передышку, я повторял пароль.
- Гофори, гофори! - орал он, выламывая ключицу
Я бубнил пароль из последних сил, но не мог докричаться.
Плечо хрустнуло, в глазах потемнело и все счезло.
- Сдался!!! - прекращая возню, заявил Генка.
Стало тихо.
- Убили! - вдруг донеслось откуда-то издалека.
Генка взыл, размазывая грязным кулаком соленую влагу.
- Убили! - кричали испуганные дети.
- Господи, где?
- Там, на задворках!
- Не я! Не я! Это не я! -кричал Генка. Спотыкаясь, он упал лицом в пыль,
продолжая плакать и колотить ногами.
Я не чувствовал, как меня подхватили на руки и отнесли
в больничный изолятор.
Нашатырный спирт обжигал горло, гигантские произведения литейного мастерства,
шедевры загадочной русской души (самые большие в мире Царь-пушка,
из которой никогда не стреляли, и Царь-колокол, в который никогда не звонили)
синхронно загремели в моей побитой голове, веки не поднимались...
«Теперь никто не будет со мной дружить!» - глотая горечь
думал я. «Станут презирать, сделают темную и правильно!
Я - предатель! Разведчики в плену и это из-за меня. Из-за меня!»
Слезы обиды и унижения обжигалы лицо.
Я не должен жить! Эта мысль осенила и успокоила. Лучше умереть!
Или убежать? Колокол раскачивался в голове , гулко раздаваясь
набатом приговора. Горестные думы бились в висках:
бум! - умереть, бум! - убежать, бум! - умереть...
Скрипнула дверь, на потрескавшемся потолке качнулась
лампочка, вошел зареванный казацкий атаман.
- Он здесь, - Генка шмыгнул распухшим носом, - фроде бы жифой!
В комнату заглянули дети. Кто-то склонился надо мной и
потрогал обгрызанным, в заусенцах, пальцем дорожки слез.
- Кажись не дышит...
Ожидая чего-то непоправимого, я вжался в подушку. Хоть бы исчезнуть!
- Наши разфедчики удгали из-под агеста. Нас запегли! -
зашептал Генка. - Училка запегла нас в газдевалке!
Он подмигнул:
- Ты молофец! Не фыдал пароль!
На моей тумбочке оказалась пахучая надкушенная груша из компота.
- Это тефе! Генка улыбнулся, стесняясь своей доброты.
В этот момент - "признания чужого превосходства"
- он был по истине великодушен.
Кто-то положил мне на тумбочку мятые конфеты с прилипшими крошками.
Генка безвозмездно отдал еще и отличную рогатку,
прекрасную рогатку, которую раньше я предлагал
обменять на другие ценные предметы!
- Теферь, - сказал Генка - ты буфешь глафным казаком, ты буфешь атаманом!
Тебя фсе выбгали!
- Ну пока, мы еще пгидем!
Они выскользнули за дверь, по коридору забарабанили удаляясь их пятки.
Триумф! Царь-пушка стреляла салютами в самое темя.
Салюты разбегались по потолку. Голова приятно кружилась.
Сотрясение мозга славой! Этого не пережила ни одна мировая знаменитость.
Я попытался шевельнуть рукой. Ватный тампон, прикрывавший вену после укола,
упал на пододеяльник. Значит, укол проскочил в бесчувствии - еще
одно счастливое открытие. У меня был религиозный страх перед уколами,
ведь они могли парализовать волю даже самых сильных разведчиков.
Это мы видели в кино: герой выдерживал все, но когда ему оголяли
руку и втыкали иглу, он размякал и выбалтывал самые страшные тайны.
Тонкая синяя венка на тощей руке заметно вздулась.
Вокруг нее образовался лиловый синяк с подтеком.
На пододеяльнике расплылись пятна светлой крови.
Дверь осторожно приоткрылась: в изолятор воровато заглянули дети из
стана разбойников и их казак Машка.
Залюбовавшись красотой ранения, я незаметно подтянул алые пятна
поближе к себе и, зажмурив глаза поэффектней, вывернул на обозрение
свою вздутую вену.
- Ах,- завистливо зашептала Машка, - кровище! Вот здорово! Посмотрите!
Она поправила одеяло и присела на краешек кровати.
- Тяжело дышит!
Мне захотелось застонать, как полагалось раненым, но мужественным бойцам.
Легкие обильно наполнялись воздухом,но стон не получился.
Я стал их атаманом! Их главным казаком! Меня выбрали - меняяяя!
Мир блистал. Фортуна, кризис и крах шли об руку сквозь песочные
часы текущей жизни.
Дети положили на тумбочку свои драгоценные Н.З. и вышли гуськом.
Я приподнялся на подушке - Царь-колокол празднично загудел.
Щедрый кусок Генкиной груши был нестерпимо хорош, я погрузил
зубы в его сладкую мякоть.
Это было счастьем.
Песочные часики текли. Судьба была в ладу в ними.
Ни в каком месте, нигде, ни за какие сокровища не отыщешь
столь вкуснейшего огрызка дарованной груши.
Это может случиться только однажды, счастливым днем ушедшего детства.
Сан-Торас 11.12.2021 20:26