Был саксофон речист, звучала тема
о том, как на рассвете Ипанема
благопристойна и чиста, затем свернул он
в Мазандаран, в его персидский переулок,
и были запахи корицы и кунжута
настолько терпки и назойливы, как будто
мы на базаре были, а не в зале,
и всё, что видели, не думая, скупали.
Затем из Персии сносило нас норд-вестом
к предполагаемому саксом Эвересту,
и было ветрено и холодно и дико
от приближения заоблачного пика,
и вот: сидим себе на нём поодиночке,
а сакс колтрейнит и колдобит что есть мочи,
и медь его и серебро его и пальцы
в нас проникают — алфавит в неандертальцев.
И я сидел, и было мне, горе и Будде
открыто всё, что было, есть и будет,
что не когда-нибудь, а именно сейчас
во мне рождается, я слышу all that jazz.
2012.
2017.