(Как я сидела в греческой КПЗ)
Этот автобиографический рассказ был написан много лет назад.
Я от всей души признательна людям, которые в трудный период поддержали меня и приняли самое непосредственное участие в моей судьбе.
Я никогда этого не забуду.
_________________________________________
Начало 2000-х.
Мне 32 года и я приехала в Грецию из-за экономических трудностей в семье, в стране - как и многие другие из постсоветских республик.
Не зная языка (языковой барьер - отдельная тяжёлая история) устроилась с платной помощью на работу в семью с двумя мальчиками, с одним выходным в неделю. Мама семью бросила, отец работал допоздна, а я помогала по дому бабушке этих деток.
Продлилась моя работа всего полтора месяца - вернулась нагулявшаяся мамашка, супруг её простил и я там оказалась ненужной. Бабуля - добрый человек, дала мне рекомендацию.
На дворе стоял ноябрь-месяц. С островов, где в основном работа сезонная, вернулись горничные, официантки, посудомойки, офисы по платному трудоустройству были переполнены - все искали работу.
Каждый день в течение полутора месяцев я ездила по таким офисам, но безрезультатно.
Виза просрочена, я находилась в стране нелегально, и поэтому каждая поездка была рискованной.
И вот однажды один знакомый моих знакомых предложил мне сделать легальный документ с печатью и фотографией - справку из мэрии о том, что мои документы приняты на рассмотрение. Как он утверждал, мои данные введут в компьютер - так что всё законно.
- Делай документы, будешь ходить свободно и плевать в лицо полиции, - уговаривал он меня.
И уговорил. Удовольствие это стоило 600 евро.
Вы видели ещё где-нибудь таких наивных дур? - повсюду только и твердили, что если нет закона - все справки липовые.
А закон ещё не приняли... Но я поверила. И через месяц получила справку.
-Всё, теперь ты полноценный человек, - поздравил меня знакомый.
...В один из дождливых декабрьских дней, перед самым Новым годом, "полноценный человек" с документом в сумке, вышел на площадь недалеко от места проживания и позвонил домой из телефона-автомата. С мобильного звонить дорого, а через телефон-автомат - очень экономно.
Когда я закончила разговор, меня кто-то окликнул. Обернулась - неподалеку стояли два полицейских.
- Та хартья; су? (Твои документы)
Я заволновалась, но успокоилась - у меня есть, что им предъявить. Кроме справки с мэрии, у меня были переводы с МИДа, подтверждающие мою греческую национальность - ходили слухи, что в Греции этнических греков с других стран не задерживают и не депортируют. Но полицейские, даже не глянув толком на мои бумажки, заявили, что это - не документы и поэтому меня ждут большие неприятности.
В этот момент мне захотелось увидеть того знакомого и плюнуть ему в лицо.
Через 15 минут подъехала полицейская машина и меня забрали в участок - спасибо, хоть наручники не надели.
Загранпаспорт я больше не увидела, мобильный отобрали и заставили подписать документ о задержании. Потом добрались до отпечатков пальцев. Я в шоке, руки за спиной, сжатые в кулаки...
В общем, пальчики с трудом откатали, пообещав за это разрешить позвонить (не секрет, что такие методы очень популярны у полиции).
Я позвонила знакомому.
-Ничего не бойся, у меня есть адвокат, гречанка, очень грамотная, завтра она будет у тебя и максимум послезавтра выйдешь. Да, понадобятся 400 евро. Ну давай, не переживай, это какое-то недоразумение.
И я опять поверила...
Поговорила с друзьями - нашли деньги.
А тут один из полицейских стал проявлять странный интерес к моей судьбе - раскинул руки и сымитировал полёт самолета:
-Депорт. Аэроплано. Украниа.
-Он что, совсем дурак?, - подумала я, - за что меня депортировать, я никого не убила, ничего не украла, проституцией не занимаюсь. А то, что нет документов... так я и сама могу купить билет и под их надзором покинуть страну.
Конечно, такой расклад не входил в мои планы, на мне висел долг - тысяча долларов за переводы с апостилем, подтверждающие греческую национальность, за визу и авиабилет в Афины. Для нас в то время это была большая сумма.
Но, уж раз так получилось, лучше я уеду сама, чем меня депортируют.
А грек развеселился не на шутку - "по секрету" нашептал, что, прежде, чем меня депортируют, я посижу у них. Недолго. От одного до трёх месяцев.
-Точно - дурак, - поставила я диагноз.
Для меня всё происходило, как во сне - очень непонятном и тревожном. Казалось, ещё немного - и я проснусь, и весь кошмар закончится. К сожалению, это был не сон.
Спустя полтора часа подъехала другая полицейская машина и в сопровождении двух стражей правопорядка меня повезли в кратыты;рио - что-то среднее между КПЗ и СИЗО.
По приезду меня "обшмонала" полицейская, отобрала личные вещи, показавшиеся ей опасными, и "любезно" проводила в камеру. Кратытырио представляло собой шесть комнат-клеток, с выходами в один общий большой коридор, и санузел. Окно, одно на всё помещение, маленькое и грязное, находилось под самым потолком.
Пока я топталась возле входной двери, успела заметить в углу коридора телефон-автомат.
-Уже легче,- подумалось мне.
Из одной "клетки" вышла деви;ца в спортивном костюме.
- Откуда ты?, - спросила по-гречески.
- С Украины.
- Туда, - девица кивнула в сторону дальней клетки и я побрела в указанном направлении.
В комнатушке было несколько нар. На одних две девушки лет двадцати играли в карты, на двух других спали, остальные были свободны. Я поздоровалась и присела.
- Тебя как зовут, ты откуда?, - не отрываясь от игры спросила светленькая.
- Лариса, с Украины, - ответила я.
- Откуда с Украины?, - последовало уточнение.
- Из Мариуполя.
- Ой, и я тоже оттуда, - повернулась ко мне, продрав глаза, одна из спящих, - а тебя за что задержали?
- Виза закончилась четыре месяца назад, других легальных документов нет.
- Я тоже без документов, работала в ночном баре, там и взяли. Уже полтора месяца здесь.
- Адвокат сказал, что я выйду завтра или послезавтра, - прошептала я, холодея.
- Всем так говорят, а сидим намного дольше.
Я была на грани истерики. Господи, ну за что мне это? Я же ничего плохого не сделала, все едут на заработки, а я что заработала? Слёзы лились ручьём. Подруги по несчастью меня не утешали, дав выплакаться вволю. Принесли обед - фасолевый суп с сыром "фета" и хлеб. Есть не хотелось.
- Да не расстраивайся ты так, - уминала свою пайку светленькая Оля, косясь при этом на мою, - мы вот тоже с Аней сорок дней как тут. Адвокат работает, скоро выйдем.
Оля и Аня приехали из Магадана. Какая именно их ждёт работа, девушки знали - до этого они два года отработали в Корее. Работа была "не пыльная" - в стрип-клубе "на пота;", то есть раскручивать мужчин на выпивку. Чем больше спиртного закажет клиент, тем выше заработок, плюс чаевые. А ещё они подрабатывали стриптизом.
"Тоже хорошие деньги", - так сказали.
Визы у них были в порядке, отсутствовало разрешение на работу. Попались там же при очередной проверке.
Моей землячке Лене было около сорока лет. В Мариуполе она работала на машиностроительном заводе. Заработки никакие, потом случилось горе - умер супруг, и осталась она с двумя детьми на руках и совсем без денег. По совету подруги оставила детей своей матери и поехала в Грецию. У неё, как и у меня, были долги, которые она не успела отдать. Да ещё тысячу евро запросил адвокат, причём - вперёд.
Лена с трудом наскребла эту сумму по знакомым и передала адвокату через подругу. Но за всё время так его и не увидела, переговоры велись через ту же подругу.
Забегая наперёд, скажу, в конце-концов её "подруга" сменила номер мобильного и оставила Лену без какой-либо поддержки. Её украинский зангранпаспорт и личные вещи находились на хранении у той же "подруги", о суде ничего не было слышно, адвокат не приходил.
...Прошла неделя, а я всё ещё находилась на своём вынужденном "курорте". Наконец появилась моя адвокатша, побегала - похлопотала и через решётку в дверном окне протараторила: "Лариса, ка;нэ ипомони;." - (мол, потерпи немножко)
Терпеть пришлось месяц. И снова - вытьё в подушку, бессонные ночи и постоянные разговоры по телефону о моём будущем.
Но я ни дня не оставалась без дружеской помощи...
А потом состоялся суд. В надежде, что мои страдания скоро закончатся, звоню знакомому и - о чудо! - он мне говорит: "Поздравляю, завтра выходишь. Сегодня решение суда передадут в департамент, но уже поздно, а завтра с утра можешь собирать вещи."
На языке вертелся вопрос: "А почему меня задержали с "законным" документом (тем, за 600 евро)?" и я, не выдержав, спросила.
- Ну ты же знаешь этих греков... Сами издают законы, сами их же и не выполняют. И вообще, бюрократы ещё те, а ксенофобы какие!.. Ладно, пока. Скоро увидимся.
Но на следующий день я не вышла, и через день - тоже. Прождав до самого вечера, набрала номер знакомого.
- Ну ты же знаешь этих греков, - завёл тот свою песню, - у них всё "сига;-сига;" (потихоньку) - тише едешь, дальше будешь. Наверное, ещё не получили решение суда. Не переживай, отдыхай, выйдешь после выходных.
Обнадёжил...
И опять потянулись бесконечные дни. Чтобы как-то скоротать время, мы с девчонками играли в карты, пели песни, занимались физзарядкой, даже танцевали под греческое радио - это была очень насыщенная культурная программа для персонала КПЗ, хочу сказать.
С представительницами других национальностей отношения были ровными. Мы всегда делились между собой телефонными карточками и передачами, которые получали с воли.
Албанка Флора отсидела в тюрьме четыре года за хранение наркотиков, а теперь ждала решение суда.
Две совсем юные румынки работали в ночных барах без документов, иранки попались с просроченными видами на жительство.
Полька Анэта возвращалась домой с работы, когда на одной из остановок в автобус с проверкой документов зашли полицейские. Документов у Анэты не было. Никакие просьбы и попытки объяснить, что дома остался ребёнок, а супруг уехал в Польшу и вернётся через день, не помогли. Она умоляла их поехать и забрать девочку, но полиция была непреклонна. Уже с места временного заключения ей удалось дозвониться до соседки и она немного успокоилась.
- У мужа есть документы, а я всё на "авось" надеялась, - рассказывала Анэта.
Он нашёл хорошего адвоката и через две недели полька с нами распрощалась.
Негритянки, обе из Руанды, и обе имели большие банковские долги.
Позже к ним присоединилась и третья, после пятилетней отсидки в знаменитой тюрьме Коридалло - за хранение и сбыт наркотиков. Это была очень взрывоопасная особа, и с её появлением наша спокойная жизнь закончилась. Со своей "мастью" Моника (так её звали) не ужилась с первого дня, обозвала их неряхами и демонстративно перешла на новое место жительства - к румынкам.
К вечеру следующего дня из их "клетки" послышалось:
-И;мэ па;ра поли; нэврики;, пэ;ндэ хро;нья филаки;! (Не нервируйте меня, я пять лет в тюрьме отсидела!)
Чуть позже она со своим "скарбом" появилась в дверях албанской "резиденции". Албанки Монику к себе не пустили. Русские тоже.
Иранка жила в своей комнатушке одна и справиться с огромной Моникой не смогла.
Потом, правда, они даже подружились и Моника опекала иранку, пока ту не депортировали.
По утрам Моника, как правоверная мусульманка, усердно молилась, покрывшись шалью, зато потом так же усердно устраивала с кем-нибудь междусобойчики.
Как-то к нам подселили цыганский табор - пять женщин с кучей детей мал мала меньше.
Табор расположился прямо в коридоре на матрасах. Дети забега;ли в наши клетки и клянчили всякую мелочь - жвачки, игральные карты, конфеты, сигареты. Одна из цыганок разложила гадальные карты и предложила погадать. Девчонки зашевелились.
Моя землячка Лена тоже присела возле цыганки и та заколдовала над картами...
Вернулась Лена грустная и притихшая.
- Ты в порядке?, - спросила я.
- Цыганка нагадала мне дальнюю дорогу, очень скоро. Неужели депортируют? - в глазах Лены кричало такое отчаяние, что больно было смотреть.
- Да не верь ты этим картам. Я, например, никогда не гадаю - так спокойней, - попыталась я её успокоить.
Монике результаты гадания тоже не понравились. Она отобрала карты, засунула их в карман джинсов и сказала: "Отдам, когда будешь выходить".
Цыганка ругалась по-гречески и по-цыгански вперемешку, но Моника была непреклонна, добавив своё коронное про нервы и пять лет тюрьмы.
Утром табор увели на суд...
А несколькими днями позже депортировали Лену.
Говорили, что её отправили в Киев, по справке вместо документов, без вещей и денег.
Прошла ещё неделя. Освободились Оля и Аня. Адвокат, которого нанял хозяин этих девочек, добился-таки положительного результата.
Так в течении месяца большинство обитательниц нашей коммуналки покинуло её, из старожилов остались румынки, албанка Флора и я.
Адвокатша моя ещё два раза подавала на пересмотр дела (со слов знакомого), но оба раза выносилось решение -"депортация".
А я никак не могла понять одного - как же так получилось, что первый суд принял решение меня освободить, а я до сих пор здесь, и для чего нужны были повторные суды?
На все мои просьбы дать телефонный номер адвоката, ведь я - её клиент, мой знакомый отвечал:
- Какой ты к чёрту клиент? Ты - заключённая, твоё дело сидеть. Так что сиди и не надоедай - работают люди.
По всему было видно, что я ему порядком надоела...Зато деньги ему брать нравилось.
...Прошло ещё пару недель.
За всё время моего пребывания в этом "санатории" нас ни разу не вывели на прогулку - не положено, а помещение никогда не проветривалось. Включали, правда, кондиционер, но он только гонял туда-сюда тяжёлый прокуренный воздух. Своё белье и постельное мы стирали, но матрасы и подушки, похоже, не дезинфицировались с момента открытия этого заведения. У многих из-за здешних условий обострились проблемы со здоровьем.
А я при своём неизменном весовом стандарте в 50 кг набрала 14 кг сверху - меня усиленно подкармливали друзья, ежедневно таская в КПЗ передачи. Чтобы как-то держать себя в форме, я часа по три - четыре в день бегала кругами по коридору, благо он был просторным.
Позже ко мне присоединилась новенькая - молодая женщина из Литвы по имени Рая. Мы подружились - у обеих были дети, оставшиеся на попечении бабушек, у обеих были материальные трудности, загнавшие нас на чужбину, да и возраста мы были одного.
Раису и её мужа в Грецию пригласил приятель. Когда они прилетели в Салоники, им дали фургон (муж - водитель), и они приступили к работе - незаконная перевозка беженцев из неблагополучных регионов Ближнего Востока.
За всё "отвечал" хозяин.
На первом же рейсе их остановила полиция. Хозяин и приятель как в воду канули.
Раиного мужа суд приговорил к десяти годам лишения свободы, её - к пяти. Адвокат подал на пересмотр и следующий суд вынес решение - её освободить и депортировать, ему - оставить приговор без изменения.
- Ничего, скоро Прибалтика вступит в Евросоюз, - делилась со мной Раиса, - и тогда я смогу вернуться сюда на законных основаниях, заработаю деньги и помогу мужу.
Рая была диабетиком и два раза в день ей необходимо было колоть инсулин, причём в строго определённые часы.
Ампулы с лекарством находились в кабинете охранников и когда дежурила хорошая смена - проблем не было, но вот когда плохая... сами понимаете.
Мы подходили к двери и начинали стучать. Полицейский, сидевший напротив в кабинете за стеклянной дверью, поднимал голову:
- Перимэ;нэтэ, э;хо дуля;. (Подождите, у меня работа).
Его "дуля;" никогда быстро не заканчивалась, потому что ему было лень оторвать свою жирную задницу от стула.
Однажды румынки решили его проучить. Каждое утро, в обед и вечером охрана нас пересчитывала, сдавая следующей смене. Зашёл нас пересчитать и этот крендель. Переходя из одной клетки в другую, он не заметил, как из "непересчитанной" румынской комнатушки одна девчонка перебежала в "пересчитанную" албанскую. Закончив проверку, он сверился с документом и обнаружил недостачу. Заметался... Ох, как он заметался!
А мы еле сдерживали смех: "Не знаем ничего, никто никуда не выходил, никого не забирали, не выпускали, все здесь".
- Да как же все? по документам - 21 человек, а в наличии 20.
Это, конечно, было большое ЧП.
Когда боров вернулся с подмогой, нас оказалось как раз нужное количество - 21. Поняв, что над ним посмеялись, он решил нас наказать. Начиная с этого дня его смена перестала брать у нас деньги на "парангели;ю" - заказы на сигареты, воду, напитки, жвачки, телефонные карты, шоколадки, чипсы и т.п. в ближайшем киоске, на что мы имели право.
Ну и ладно.
Зато как он побегал! За всю свою жизнь, наверное, так не вспотел.
Среди полицейских был один охранник, который запал на Раю. Между ними, конечно, ничего не было, просто она ему нравилась и он ей помогал - приносил телефонные карточки, еду и сигареты.
Однажды вечером, уходя со смены, он ей сказал:
- Сегодня ночью тебя отправят домой.
И в два часа за ней пришли...
А через день вышла из КПЗ албанка Флора. Флору не депортировали, её оставили в Греции. Уходя, она протянула мне листок бумаги:
- Здесь номер моего адвоката. Позвони, он тебе поможет.
В тот же день я связалась с новым адвокатом. Выслушав мою историю, он ответил:
- Завтра утром я заеду к тебе, кое-что подпишешь.
Потом я позвонила знакомому:
- Всё, хватит. Терпение моё закончилось, я беру другого адвоката.
Тот рассмеялся:
- Если наш ничего не добился, новый тебе тоже не поможет. Готовься к депортации.
- Посмотрим, - сказала я, - а деньги за не сделанную работу верни.
Он вернул половину. Остальные оставил себе - "за услуги". Как выяснилось позже, деньги адвокатше он и вовсе не передавал, всё себе присвоил.
Новый адвокат был прямолинеен:
- У тебя три суда, и все три с решением на депортацию.
- Как все три?, - мои подозрения начали подтверждаться.
- Тебя обманули. И первый суд решил тебя депортировать, и второй, и третий. И если мы подадим на пересмотр - ничего не изменится.
Выход один - ты попросишь политическое убежище.
Увидев мои округлившиеся от страха глаза, он объяснил:
- Послушай, ты хочешь выйти, так? Мы подадим прошение, его зарегистрируют, но рассматривать станут через год-полтора, а до этого времени ты будешь ходить отмечаться в департамент, тебе выдадут документ, по которому до суда можно легально находиться в Греции. Это в случае, если ты хочешь получить политическое убежище. Если же тебя пугают какие-то осложнения, сделаем так: истекает твой трёхмесячный срок нахождения в КПЗ, тебя автоматически освобождают, по закону тебя не имеют права держать больше этого срока. Ты выходишь и делаешь всё , чтобы не попасть на глаза полиции.
На том и порешили, я подписала бумаги, которые принёс адвокат, надеясь, что теперь уже точно выйду на свободу. До окончания заключения оставалось ровно три недели. Если бы я знала с самого начала, что останусь здесь на целых три месяца - я бы сошла с ума...
А так — "сига;-сига;", завтра-послезавтра — прошло больше двух месяцев.
...Приближался праздник - 8 марта. В этот день подружки испекли торт, купили цветы, кока-колу, фрукты и приехали меня навестить. Дежурил Раин полицейский, который разрешил нам немного пообщаться в комнате свиданий (по правилам запрещены свидания без соответствующего разрешения, которого мои друзья не имели). 15 минут промчались как мгновение. Возвращаюсь в камеру. Режу торт, разливаю по стаканам Кока-Колу, зову соседок на девичник.
Кока-кола оказалась наполовину разбавленной с виски... Вот это да! Друзья устроили нам настоящий праздник - знали, что этот охранник не станет проверять передачу.
...Когда до моего освобождения оставалось всего ничего, вдруг начались всякие непонятности.
В тот день с самого утра перестал работать телефон. Очередь, собравшаяся у аппарата, пошумела и разошлась - нам пообещали вызвать мастера для ремонта.
А через час зарешеченное дверное окошко открылось и в него прокричали:
- Лариса .... апо тин Украниа, па;рэ та прагмата; су, фэ;вгис! (Бери свои вещи и выходи!).
Меня заколотило мелкой дрожью - до конца срока ещё две недели, что им надо?
Открылась дверь, зашёл рослый симпатичный парень из департамента ("Красавчик" - мы его так называли между собой) и уставился на толпу, мгновенно окружившую его со всех сторон.
- А когда я выйду? А я? А когда я? - кричали наперебой девчонки.
-Каждая в своё время. Лариса, собралась? Пошли.
- А меня депортируют или оставят в Греции?, - спрашиваю Красавчика изменившимся от страха голосом.
- Не знаю. Поедешь со мной, подпишешь документы, потом узнаешь всё остальное.
Меня затрясло ещё больше:
- Я без адвоката никуда не поеду. Дайте телефон, я с ним переговорю.
- Твой адвокат у нас сидит, тебя дожидается, там поговорите, поехали.
- Сначала я позвоню, - упёрлась я, понимая, что телефон вовсе не сломался, его специально отключили.
- Звони, - нервно дёрнулся "Красавчик".
- Вы же телефон отключили, как я позвоню? Дайте позвонить из кабинета.
- Не положено.
- Тогда я отсюда не уйду.
Желваки заиграли у него на скулах:
- Слушай меня, - процедил он сквозь зубы, - я тебе по-хорошему говорю, поехали. Хочешь по-плохому? - надену наручники и выведу как преступницу.
- Без адвоката не поеду!, - заорала я благим матом, намертво ухватившись обеими руками за железные прутья ближайшей клетки (если бы меня оторвали оттуда, то только вместе с решёткой).
Ругаясь, Красавчик вышел. Зашла полицейская:
- Что за шум? ну-ка, прекрати своё представление! Хочешь, не хочешь, а распишешься, где надо и поедешь на Родину! Ты, вообще, соображаешь, что делаешь? Понаехали тут и права свои качают.
Девчонки галдели, пытаясь за меня заступиться. Полицейская шикнула:
- Если не прекратите, всех закрою на замок по "клеткам", адвокаты нашлись!
- Не поеду, - повторила я, глотая слёзы, - что хотите делайте!
Полицейская, пробурчав, что такое у них первый раз случается, тоже ушла.
До конца дня я так и не смогла успокоиться, всё ждала - вот-вот откроется дверь и войдут полицейские с наручниками. Вечером включили телефон, я позвонила адвокату и рассказала про случившееся.
- Умница, и будь начеку, такое может повториться. Но знай, сейчас они не имеют права уводить тебя ни обманом, ни силой.
Через день приехал другой представитель департамента. Его мы прозвали "Буратино" за тощую стать под два метра и длиннющий нос. Да и был он весь какой-то деревянный.
Буратино сунул мне листок и ручку: "Вот здесь распишись!"
- Что это?
- Ты просила политическое убежище. Суд тебе отказал, - и он опять ткнул пальцем туда, где я должна была поставить свой автограф.
Читать по-гречески я тогда ещё не умела, понять, что там написано - не могла, но, пробежав глазами сверху вниз, вдруг увидела дату этого документа - 27 января. Это была дата моего первого суда, а не последнего, как утверждал этот умник.
Мозг закипел от такой наглой лжи:
- Я не знаю что здесь написано, но в цифрах разобраться могу, - и я указала на дату.
Этот спорить не стал - не прошёл номер, ну и ладно.
...А я опять "проколотилась" до следующего утра. Остальные дни прошли без приключений. И вот, наконец, наступил долгожданный день.
29 марта, 2003 год.
Я ждала с самого утра и "при полном параде". Но, видимо, меня запомнили слишком хорошо и решили проучить напоследок. До обеда за мной так и не пришли. Промучившись в ожидании, я уснула.
Разбудили меня часа через два:
- Лариса, проснись, тебя позвали.
-Неужели? А вдруг опять какой-то подвох?, - закралась беспокойная мысль.
- Да давай уже вставай! Дверь открывают, - торопили меня девчонки.
Взяв свои нехитрые пожитки, я пошла к двери, на ходу прощаясь со всеми, обнимая их и щипая каждую за нос - есть такая традиция в греческой тюрьме, когда выходишь на волю.
Толстуха Моника даже слезу пустила.
- Прощайте, всем желаю удачи!
Не верю", - шептала я, когда за мной закрывалась дверь камеры.
"Не верю", - шептала я, подписывая документ об освобождении.
"Не верю", - шептала я, получая из рук полицейского загранпаспорт и личные вещи.
"Не верю, потому что, меня не раз обманывали."
Выхожу на улицу.
- А теперь веришь?, - спросили друзья, встречавшие меня возле ворот КПЗ.
И меня отпустило...
- Верю! Теперь верю! Поехали отсюда поскорее, я и так тут порядком подзадержалась!
_________________________________________
P.S. В департамент я не пошла, на свой страх и риск находясь в стране нелегально. Быстро нашла работу - хорошая семья и достойная зарплата с двумя выходными в неделю.
Проработав около года, я вернулась домой, в свой Мариуполь.
...А через 5 лет наша семья получила греческие документы и мы уехали на пмж в Грецию. Где проживаем и в настоящее время.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.