На вечер на литературный
явился я, немного пьян.
И там меня стошнило в урну.
Так завязался наш роман,
с одною поэтессой местной,
сказавшей, -- Боже мой, хи-хи!
Вы сам - гораздо интересней, чем Ваши глупые стихи.
И вот мы едем к ней на дачу
в её машине и, рукой,
я локоны её лохмачу.
Она смеётся, -- Глупый, стой!
Сейчас-сейчас, ещё немного,
я покажу тебе свой бар...
Вдруг, тень мелькнула на дороге.
Потом последовал удар.
Мы вышли. Ночь. Блестит Венера.
Вокруг шумит карельский лес.
И видим, метрах в двух, примерно,
лежит в траве ногИ протез.
Оторопел я, - Где же тело,
с другой, здоровую ногОй?
А поэтесса побледнела и шепчет, --
Боже! Боже мой...
--Давай валить, - я молвил ,--Дура!
Из- за тебя я крупно влип!
И тут, мне чуть не стало дурно.
Раздался рядом тихий скрип.
Протез ногИ пружиной сжался
и резво ринулся вперёд.
Да, вечер явно не задался...
-- Скорей, в машину!!! Что за чёрт?
Летели мы, быстрее звука,
через ночной карельский лес.
Но в зеркалА я видел: сука,
за нами прыгает протез.
И вот мы у нё на даче.
Подпёр я шифоньером дверь.
А поэтесса тихо плачет.
--Колись! -- кричу ей, -- Чё за херь?
Мычит. Залез я в бар и, смело,
стакан "ИксО" ей в глотку,-- На!
Смотрю, -- слегка порозовела.
И говорит, -- Была война.
И наша бомба прилетела
в "Хорьх" группенфюрера СС.
По ёлкам разметало тело.
Остался, лишь, ногИ протез.
В него вселилась сила злая.
И мстит ночами он теперь,
прохожих насмерть забивая...
Глухой удар раздался в дверь.
И тут я вспомнил от чего-то,
что говорил мне в детстве дед,
-- Не будь, по жизни, идиотом.
И я сказал тихонько, -- Нет!
Мне кажется, на самом деле,
нога явилась за тобой!
А я тут вовсе не при деле.
Давай, счастливо, Ангел мой...
... И, высадив, с разбегу стёкла,
рванул по огородам я.
А вслед рыдала одиноко
поэтка бедная моя.