Лошадь заходит погреться в Троицкий храм,
шевелит губами, как будто шепчет «и мне бы...»
Несмышлёные дети стоят у её бедра:
марфуши, петруши, нежданы, борисы, глебы.
Про шведов писать нельзя, про царя ни-ни;
про лошадь можно: худая, копыта в дёрне.
Хор распевает про данные богом дни,
старую лошадь уводят на живодёрню.
В том же году в храм божий входит коза –
за козлят помолиться, спросить совета о том, как...
Православные за ноги тащат козу назад,
летописец постит их рвение для потомков.
Ливонский тырнет под анафемами семью,
ибо нечего сеять смуту в простом народе.
Вот вешают вора, а рядом режут свинью.
Ничего для блога во Пскове не происходит.