Кровь времён. Часть первая. Фрагмент 5

Когда отец привез нас в Арасет,
Мы поселились в доме у торжища.
Все то, о чём мечтал на тот момент,
В одно мгновение тогда осуществилось.
Я жил в огромном городе. Вокруг
Меня кипела жизнь, она манила,
Но года не прошло - тревожный стук
Раздался в дверь, когда луна всходила,
И тусклый свет скрывал лицо гостей.
Отец дрожал, испуг в глазах таился.
Под чей-то злобный смех закрыл он дверь.
Он молча сел за стол, за голову схватился.
Мы сели рядом с ним, минута долго шла.
Отец разжал кулак, и выпала бумага.
На ней печать наместника была.
От этих писем ждать не стоит блага.

Отец Анеса
Вышел указ, и мы должны уехать.
Но все обязаны оставить здесь:
Все вещи остаются в Арасете -
И деньги, и одежда.

          Я
                   Вот это весть...
     Недавно мы приехали, а нынче
     Собраться вновь в дорогу нужно нам?
     Какое право им дано лишать нас пищи?
     А вещи? Лучше их отдам ворам!

          Отец
     Анес! Молчать! Я здесь решаю!
     Вначале ознакомься, вот указ!
     А после говори, что хочешь. Но я знаю,
     Что лучше нам уйти, пока есть шанс.

В бумаге той написано открыто:
«Живущий в городе недавно должен сдать
Своё имущество, запасы, деньги, пищу,
Остаться без всего и убежать.
А кто не подчинится, тех на копья
Поднимут и поставят вдоль стены».
Боясь за жизнь родных и за своё здоровье,
Все люди до восхода отошли
За стены града, где разбили лагерь.
Нас было меньше тридцати.
Бродили по лесу и пищу собирали.
Мы жили так недели полторы.
Но с каждым днём к нам приходили люди.
Наместник так же прогонял купцов.
В казну кидали алчные судьи
То, что дано было не их трудом.
Я у отца просил в Леро вернуться,
Но он молчал и отводил свой взор,
Когда впоследствии об этом заикнулся,
Я получил сильнейший от него отпор:

     Отец
     Нет у нас дома там, забудь о нём!
     Нам суждено было продать его, чтоб выжить.
     Я здесь платил в казну налог
     И больше не хочу об этом слышать.

Наш дом, в котором я рожден, где вырос,
Теперь же был потерян навсегда.
Во мне кипела ярость, её выброс
Был близок, но сдержал себя.
Я разговаривал с другими, у них то же:
Продав свой дом, пустились в Арасет.
Всё потеряв, подняться очень сложно,
И все рукой махнули на рассвет.
Наместник же, себе забрав добычу,
Как лютый зверь, кричал на слуг своих.
Всё что решил – собрать всю свою силу
И всё опять забрать себе в сундук,
Пустив шпионов, чтобы разузнали,
Когда удачный будет для атаки день.
Ах, если бы мы только знали…
Над нами черная нависла тень.
Лишь удалились на охоту все мужчины,
Наместник в миг спустил своих собак.
Солдаты резали, душили, били
Всех, кто попадался под клинок или кулак.
Забрав все наши крохи, удалились
И снова заперлись за стенами, в дворце.
Для нас был шок, когда мы возвратились,
Увидели, что лагерь весь в огне.
Всех перебили, унесли, что можно,
А нам осталась на земле зола.
Среди разбитой хижины безмолвно
Лежала мать… Она была мертва.
Ты слышал крик страдания и боли?
Желаю, чтоб не слышал никогда.
Весь лагерь был накрыт туманом скорби,
Ярость и месть закрыли нам глаза.
Мы сжали кулаки и двинулись к воротам,
Кто-то сжимал топор, а кто-то нож.
Не помню, как проникли в грозный город,
От чёрной злости пробивала дрожь.
Все улицы пустые, словно вымер
Торговый ряд. Повсюду тишина.
Жаль то, что лишь тогда ко мне впервые
Проникла мысль – все это западня!
Но мысль, сверкнув, была закрыта местью,
И, ничего не видя пред собой,
Мы подошли к дворцу с надеждой о возмездии,
Но многие ушли там на покой.
Открылись с шумом у дворца ворота,
И, словно стрелы, конница неслась
Зажать в кольцо остатки своего народа,
Что защищала, а нынче отреклась.
Наместник показался на балконе,
К которому не долетит копьё.
В златой тунике, в чёрном капюшоне
Он обратился к нам:

          Наместник
                   Что за рваньё?
     Кто вы такие и зачем явились?
     Что от меня хотите получить?
     Я власть и Бог! И вы ко мне ввалились!
     Неужто чтоб налоги заплатить?

          Отец
     То, что ты взял, невозвратимо!
     Мы по делам пришли тебе воздать!
     Пускай нас мало, но мы тоже сила,
     И нам уже не страшно умирать!

          Наместник
     Вы все пришли сюда, чтоб лечь на плахе
     За оскорбление меня и короля?
     Но если все же вы хотите драки,
     То с радостью устрою её вам я!

Он золотой стрелой сразил отца…
Биенье сердца быстро затихало…
А после уже конница пошла,
Кольцо сжимая, копьями стесняя…
Не помню, как, все словно в белой дымке,
Я вырвался из круга и нащупал меч,
Из ножен вытащив, со всею силой,
Я рубанул по лошади и сделал брешь.
Сбивал с седла я всадников, а люди
Хватали и терзали, рвали плоть,
Как звери они стали, обезумев,
Людское потеряв лицо.
Нас было сорок, стало вдвое меньше,
И мы смогли сдержать этот напор,
Но после этого на нас наместник
Направил лучников. И мы бежали прочь.
До лагеря добрались только десять,
И мы его сюда перенесли.
Мы к Арасету очень близко.
Только наместнику не ведомо, где мы.
После той бойни город был очищен,
И снова повторялось, что у нас.
Купцов на торг манили люди свыше,
А после отбирали весь товар.
И каждые полгода пополнялись
Ряды подполья, чтоб сломить тот град.
Но все равно купцы же не вояки…
Там, в граде, тьма обученных солдат.
Порой наместник посылает к нам шпионов,
Чтоб разузнать о том, кто, где и как
Всех собирает. Он боится легионов
Купцов, торговцев, злобных как собак.
Когда тебя мне привели, сказали,
Что ты с другой шел стороны сюда,
Поэтому тебя и не пытали.
Твоя удача, помогла тебе судьба.
Ну а теперь и ты изволь поведать,
Зачем решил покинуть город свой
И в путь отправился, бродить по свету?
Рассказывай, я слушаю, друг мой.


Рецензии