Я и мои я

Нет, я никогда не захочу иметь детей. Особенно девчонку. Я не могу себе представить, как она растет, ее формы округляются, в ней развивается врожденное женское кокетство, она становится сексуальной, подчеркивает это одеждой и однажды появляется на пороге с каким-нибудь отщепенцем  из ее школы, из богатенькой семьи. Мне будет так тошно, что я буду готов повеситься. А как переносить ее интересы, эту постоянную болтовню по мобильнику с подружками о молодых болванах, тряпках, помаде и наколках на интимных местах. О, ужас, о, мучение. Вот она инквизиция и главный инквизитор твое произведение, твое чадо, вернее, исчадие. Но, может, она будет другой, говорит во мне второе „я“. Может, она будет любить читать хорошую литературу, одеваться скромно и не выпячивать свою красоту, заботиться о тебе и порядке в доме, гладить твои рубашки и сортировать твои бумаги и документы, готовить для тебя пиццу или веганскую пищу на пост, и вообще будет твоей верной подругой и почти секретаршей. Т.е. мне это будет необходимо, потому что к тому времени я буду уже разведеным по закону нашего времени? Нет, это всё фантазии. Сегодня не может быть достойной женщины. И я это наблюдаю тайно и по моей стареющей, но отчаянно молодящейся жене. Либо она глупа, либо пОшла и безвкусна, либо дешевая шлюха, или злобная мегера, или скучная и лживая святоша, или, еще страшнее, бешенная вагина. Мир испоганен и особенно женщинами, потерявшими смысл их создания. Сегодняшнюю женщину надо обходить за километр, потому что она воняет прокисшими духами, намазана как кукла, обтянута одеждой как египетская мумия, с висящими  волосами в подражание райской Еве, но  сосульками, потому что больными от выхлопных автогазов. Ее кожа пропитана городскими ядами, ее мысли отравлены пошлым интернетом. Нет, лучше я спрячусь от всего этого апокалиптического ужаса в покинутой деревне в развалившейся избе и буду растить картошку на последнее пропитание. Вдруг вступает третье „я“: А если родится пацан? О, было бы не плохо. Я бы научил его играть в шахматы, любить философствовать и стал гулять с ним по парковым дорожкам, обсуждая новые классическия исполнения Эрика Сати, Шостаковича или Антона Веберна. Только никакого рэпа. Я тогда отдам его в детдом или продам в Америку. Пусть с неграми рэпует или рэпит, не знаю как по-русски обозначить эту гадость. А четвертое „я“: О, нет. Он будет курить марихуану и защищать голубых, а потом и сам станет бисексуальным, чтоб не отставать от иностранных друзей. Он схватит тебя за горло и не отстанет, пока ты ему не купишь приличную „тачку“, которую он уже через неделю расквасит в гонках по Москве. Ох, мне нехорошо. О, это все бесполезно. Я прилягу и почитаю Библию. Какую главу? „Лучше всего Апокалипсис“ — сказало пятое „я“.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.