Outro - Пол полосы

Skit: "Я уже получил урок, и такой урок, 
который может сделать человека скромным
до последнего часа его жизни."

              (Брэм Стокер)


Доброе утро, разума моего городок.
Нарастает по тихой в нём голосок.

Он мои мысли в ноль крошит,
сменяя на памяти библиотек,
он всё перепишет, вплоть до имён.

Втиснув,
между нейронов,
как заготовку на станке токарь.

Кадрами, драмами,
прошлым и звуками!
Амфитеатром и,
психоподарками!
Меж мозга и сердца
вечными драками,
в разум мне ломиться
прошлого мякотью!
Как криком отцовым,
одним только словом
"Стой!!!"

С ума сойти...

Как много допущено было ошибок.
Как часто неправильный выбор,
казался мне необходимым.
Проблемы казались не обходимы...

Изо дня в день теперь кричу себе "Стой!"
Из детства, себе взрослому кричу "Стой!"
Из прошлого кричу будущему,
в настоящее,
настоящему кричу "Стой!"

И не только себе похоже...

Стой!!!

Мама!

Не умирай так рано!
Лет через десять мне
твоих советов смертельно
не хватать станет!

Мама!

Посиди со мной еще хоть раз!
Как тогда
когда
я был маленьким.
Хотя бы час!
Этого хватило бы убить во мне всю панику!

Когда ты всё объясняла,
а я кивал не всё понимая,
но запоминая.

Мама!
В баторе нельзя жить по правилам!

И не хватит чернил
на письма,
а потом времени
чтобы их разбросать по могилам!

Мне с тех пор некому плакаться, жалуясь...

Мама.
Обними меня, пожалуйста...

Стой!

Глупый щенок!
Тебе двенадцать,
и ты домашний среди сирот.
По их образу жизни не варит твой котелок,
и по тому в их глазах ты выглядишь как идиот!

Стой!

Тебе тринадцать,
и ты пьяный нефор среди тюфяков 
похожих на скот.
Длинные патлы, и все похожи на тёлок,
а водка стала ключом от Эдема ворот!

Стой!

Тебе пятнадцать,
и ты окончательно сбегаешь из дома
послав к чёрту всё!
Жизнь учит опять умирать,
и мира палитра ползёт в монохром.

(совесть от мозга срубило пером...)

Стой!

Тебе шестнадцать и ты гопота неудачник!
Старый опер, а ты новый рассказчик!
С пьяным отцом третий спарринг!
Твоя жизнь, 
всего лишь 
чей-то убогий сценарий!

Стой!

Тебе девятнадцать и потерял тормоза!
По ноздре полоса и нет последнего раза!
Прошла любовь и поднялись якоря!
...а депрессия глубже Кораллового моря
на дно засосала...

Пол полосы на столе,
ну же найди в себе силы
оказать сопротивление!
Но сердце просит от тела отказаться 
как от балласта,
шепотом в ухо... Братан... Баста...

Стой!

Тебе двадцать и ты крутой лох!
Лето и бритва по венам, почти 
летальный исход!
Денег нет ни на что,
и левые мутки долговой не покроют расход!
На улице холод и не греет пальто,
а псевдодрузья скажут:"Мы не причем, 
он сам с жизни рельсов сошёл...
Он сам себя до гроба довёл,
коэффициент духа не взяв 
перед двигом в расчёт!"

(...и впрямь я сам в этом дерьме увяз...)

Мама.

Почему
мы всё хотим быстро?
Сразу.
И почему
забывает последствия разум?
Зачем жаждем
быть на высоте?
Опасность?
Не страшно.
Ошибки?
На голове заживают ушибы?
Не важно.
Главное по больше набить себе стажа
в "трудовой" жизни книжки вкладыше.

Мама.

Чтоб научиться летать,
заранее надо уметь падать.

Иначе можно разбиться напоровшись на драму.

Мама.

Я больше не боюсь
одиночества,
и не боюсь
уже лета, честно.

И каждый раз вспоминая слова
Владимира Набокова:

"Хоть и снова и снова перелистываю
эти жалкие воспоминания и все допытываюсь
у самого себя, не оттуда ли,
не из блеска ли
того далекого лета
пошла трещина через всю мою жизнь?"

Соглашусь.

Ведь вспоминаю,
что тем девятнадцатым летом
сам поломал я тот механизм.

Понимаю.

Что вырывал мир из контекста.
Что в нём жил,
забаррикадировавшись среди оправданий текстов.

Что не исправлял
свои минусы в плюсы,
а подавал свои минусы
плюсами.

Но дописаны теперь черновики жизни.
Я ведь уже по другую сторону зеркала,
а с другой стороны где тусил я полжизни
черви едят мое тело под пеплом Нуара.
Я смотрю на всё это и говорю: "Прощай отражение".
Говорю впервые без укоризны.

Возможно странен тот факт,
но часто люди молятся Богу тогда
когда
чуют что подходит к концу их жизни контракт.

Да.

Но если Он наш Отец
как говорил мне священник,
то пусть воспитает
Он нас
рассказав опыт своих достижений.

Просто...
Он же тоже когда-то,
был кем-то воспитан...

Мама.

Знаешь
почему я больше
не боюсь лета с его реформами?

Мам...

Мне двадцать один и я поймал тормоза,
Сам.

Да, и на сколько я знаю,
небеса никого не бросают.

Мои друзья теперь книги,
спортзал и кинофильмы.
Не интересуют интриги,
и больше не нужен мне друг собутыльник.

И пусть сердце гложет вина,
а перед глазами та полосы половина!
Но сейчас я нашел в себе силы побеждать
и наконец-то я вспомнил как это, бороться и добивать!

Мама.

Кажется я обрел смирение
и наконец-то стал скромным.
И хоть мои руки помнят
как перезаряжать пистолета затворы,
забудут,
и больше не станут,
хранить в себе память
мыла с невидимой кровью,
да горсти земли на дерева крышках багровых.


Рецензии