Памяти Наталии Наволокиной

ПОЛЕ ЗАРИ

Оно истекало цветами, как кровью,
Оно умоляло – Останься со мною! –
Я дам тебе силы для вечного сна...
(над маковым полем горела Луна).

Как только я эти слова угадал,
Как мёртвый, на влажные маки упал.
Горячая кровь потекла изо рта
В холодные норы лесного крота…

Мне сочные маки велели – Замри! –
Когда я пытался подняться с земли…
И всё захлебнулось в цветах и крови
На минном, на маковом, поле зари...

Наталия Наволокина.

Как это часто бывает в нашей поэтической вселенной, мы то сближались на какое-то время (читали произведения, обменивались мнениями), то опять надолго исчезали из поля зрения друг друга.
Случайно, а может быть, вовсе и не случайно через большой промежуток времени я увидел в списке тех, кто находится на стихире, её фамилию. Почитал её стихи и наткнулся на её ответ какому-то рецензенту, из которого было ясно, что она смертельно больна.
С этих чёрных для неё дней началось опять наше творческое сближение и наша личная переписка, которая закончилась незадолго до её смерти.
Она мечтала дожить до весны, а умерла в октябре, в разгар осеннего распада повсюду, словно предчувствуя в давнем стихотворении, что это произойдёт именно осенью:

ОСЕНИ МЕНЯ ОСЕНЬЮ
(песня на мотив окуджавской песни
"Виноградное зёрнышко в тёплую землю зарою...")

Осени меня осенью цвета мореного дуба,
Золотыми шарами под окнами старой Москвы,
Их не то чтоб люблю, но, скорее всего, не забуду,
Даже если совсем перееду на берег Невы.

Осени меня дробью дождливой осенней погоды,
С ледяным проникающим ветром до самых костей...
Я её полюбила за долгие-долгие годы
Ожиданий ненастных незваных и званых гостей.

Осени меня, Осень, извечным своим листопадом,
Безысходною грустью промозглых унылых ночей.
Я – забытая маска среди твоего маскарада,
Мимолётная тень улетающих к югу лучей...

Тёплый, трогательный лиризм этих строк – не самая характерная черта её стихов.
В её поэзии доминирует, скорее, подчёркнуто-острый сарказм, отточенная ирония, сосредоточенное внимание к нашей, во многом абсурдной и парадоксальной,
жизни и участи на земле.
Это больше всего и нравилось мне в её стихах: нетривиальная раскрутка изрядно заезженных тем, их философская ёмкость, нередко приправленная фонетическим изыском, острым чувством слова и его нюансов.

НОЧЬ. ОДИНОЧЕСТВО. ОСЕНЬ.

Ночь. Одиночество. Осень.
Дождь. Опустевший эфир…
В лужах деревья, как лоси,
Пьют окружающий мир…

Падает небо на крыши,
Мелко дрожат провода…
Мокрой морзянкой прошиты
Воздух, огни и вода…

Нет ничего, и не надо!
Жизнь, как плохое кино…
Но из последнего ряда
Нам тут не всё ли равно?
__

МАННА НЕБЕСНАЯ

Манна небесная глушит
звуки, прикрыв тонкий лёд,
а по нему, как по суше,
медленно кто-то идёт
в белых песцовых одеждах,
но с непокрытой главой
(в ельнике вопль надежды
в волчий вплетается вой).

Дальше от берега – ловят
рыбу в большой полынье –
братья по плоти и крови
(но ни тебе и ни мне).

А у соседней деревни
там, где кладбИще окрест,
Плотник готовит деревья
Блудному сыну на крест…
____

ТАК НЕБО РАССТАЁТСЯ С СИНЬЮ...

Всё нереальней с каждым вздохом
Мир, окружающий меня;
Напоена кровавым соком,
В мученьях корчится Земля...
Сочится боль из обелисков,
И поднимается от ран
До жути будничный и близкий
Какой-то пар или туман...

Где жизнь, обещанная нами
И жизнь, обещанная нам?
Опять война, опять страданье,
Непонимания стена.
Тоска. Безвыходность. Бессилье.
В безвременье стремится век…
Так небо расстаётся с синью,
Или с любовью человек!
___


ГАД

Земля была!
Обширна и чиста,
Как баба после бани и парилки.
И всё на ней, как с чистого листа,
Светящегося каждою прожилкой!

Была вода!
Носился Дух над ней
Ужаленной летающей тарелкой.
И в духе мысль была совсем не мелкой,
А самой плодотворной из идей –

Создать людей,
Разумных и двуполых,
С нагой душой и телом, ей под стать.
И чтоб гуляли – радостны и голы –
Везде, где только вздумают гулять.

И зрела мысль сия,
Как плод на древе,
И воплощалась тут же во плоти –
В живой длинноволосой юной деве
И в юноше, чтоб деву ту ети…

В траве, кустах, деревьях –
Каждой твари
Сидело уж по парочке как раз.
И не было ни мерзости, ни гари,
А всё вокруг лишь радовало глаз!..

Она и Он невинно щебетали,
Ещё не понимая, что к чему.
Но Бог уже натягивал сандалии…
Но Бог уже готовил им Чуму!

Был сделан Змей –
Послушная машина –
С коварною программою внутри…
А дальше, покатилось, как лавина,
Всё по давно известному пути.

И вот сижу за компом, дура-дурой,
Одета в синтетический халат,
Сражаюсь в темноте с клавиатурой…
Но, чувствую, что лезет вирус, ГАД!
___


ПРОПАДАЛО ХМУРО ЛЕТО...

Пропадало хмуро лето,
Не хватало лету сил.
Словно серый кот котлету,
Мелкий дождь листву месил.

Вяло каркали вороны,
Отправляя вниз помёт.
Как министр обороны,
Низко рыкал вертолёт.

Захватив плацдарм карниза,
Копошились воробьи.
Из окна, как по ленд-лизу,
Звонко падали рубли –

Это дед – продукт запоев –
У бабульки свистнув их,
В избежание побоев,
Избавлялся от улик…

Разгулялось всё же лето –
Дождик выбился из сил.
Серый кот, добив котлету,
С важным видом уходил.
___


КОГДА ЗАСМЕЁТСЯ СФИНКС
(согласно древней легенде,
когда засмеётся Сфинкс, исчезнет мир)

Сфинкс засмеётся, и исчезнет мир
Последнею разгаданной загадкой.
И на руины выползет украдкой
Из чёрных дыр невидимый эфир.
Разоблачаясь, съёжится Памир,
И лежбище зимы на Гималаях
Стечет к подножью солнечного рая,
Сверкая под лучами, как сапфир.
И разольётся полноводный Нил,
Великую Сахару орошая.
И будет гром, о чём-то вопрошая,
Греметь вовсю, насколько хватит сил!

И явится на грохот Скарабей –
Свернуть четырёхмерное пространство...
И уместится всё земное Царство
На кончике иглы, что скрыл Кощей
В ларце Пандоры, так пугавшем люд.
А в нём – всего лишь – квантовая пена
Из вакуума рвётся, как из плена,
Да крошки виртуальностей снуют
И ореол созвездьям создают.
А те – свои планетные системы,
Где снова Жизнь разбрасывает темы
И строит на костях своих уют.
____

КОГДА-НИБУДЬ...

Когда-нибудь закончится январь,
Играя драгоценными огнями.
На мнимый снег осядет та же гарь,
И дни опять потянутся за нами,
И станут беспричинно доставать –
Часами дел, минутами порока;
Чтоб двое, завалившись на кровать,
Зачали вдруг поэта и пророка!
Он вырастет и станет презирать
Обычных нас, грозя Судом и Роком!
И прописные истины вещать,
Которые – войдут...  и выйдут – боком.
__


ПО ВАГОНАМ!
(поётся на мотив "Прощание Славянки")

– По вагонам, Страна, по вагонам! –
Поезд снят с запасного пути.
Просьба к Аннушкам – спрятать бидоны;
Просьба к Аннам – с перрона уйти!

Анки! – Враз по местам, к пулемётам!
Нюрки – в тамбур, Анюты – в санчасть.
Бедным людям (сиречь, идиотам!)
До конечной приказ – Замолчать!

Кто не тронулся – тот не поедет;
Кто замешкался, тот опоздал.
Отражается солнце на меди,
Хоть оркестр своё отыграл.

На путях переводятся стрелки,
А на стрелках отнюдь не ботва.
Там поближе к кормушке-тарелке
С еврозеленью лезет братва.

Пар в гудок по-привычке уходит,
Хоть давно электрический век.
Впереди же – навроде мавроди...
А на рельсах лежит Человек!

Наш состав – не трамвай, но объехать
Всё равно никого не дано.
– Переехать его, переехать!.. –
Голосят пассажиры давно.

И вот так, под шумок с перегаром,
Мы несемся вперед и вперёд!..
Но с привычным вагон-рестораном –
Морг-вагон в одной сцепке идёт.
___

НЕ ИНЫЕ

Ноги короткие, руки кривые,
Падают слюни на грудь…
Мы не прекрасные и не иные,
Просто живём как-нибудь.

Жирными рыбами бьёмся о кафель,
Жмёмся к позорным столбам.
Жизнь не предложит конфеток и вафель,
Губ не приложит ко лбам.

Не закидает камнями и грязью,
И не зароет в песок.
Сказочной красочной сочною вязью
Ложь обтекает висок…
___

И СТАНЕТ КАК ВСЕГДА?

С морозным хрустом гусеница ночи
Жуёт сегодня жёлтый лист луны…
Упрямый март весной дышать не хочет,
Не зря его порывы холодны.

Телеэфир в предвыборной заботе
Дебатами забит, как снегом двор.
Забывши о регламенте и квоте,
Моргает красным глазом семафор...

По бедности оборванные связи,
Болтаются в уме, как провода.
Одно лишь хорошо – не видно грязи!..
Но снег сойдёт, и станет как всегда.
__


СМЕШение

Смешались факты и химеры,
Лишь Богоматери собор
Был всё ещё оплотом веры,
И не вступал в третейский спор…
Топилась истина в докладе,
Напяливал сутану шут…
А коронованные б**ди
Вели Поэзию на суд.
Притворно охали приматы,
Тряся кадилом между строк,
Но заглушал все ароматы
Разоблачившийся порок.
В экстазе корчились пророки,
Кровавя локоны и рты…

На это всё смотрели боги
И хохотали с высоты...
___


МЫ ВСЕ НА ГРАНИ...

Мы все на грани вымирания,
Нас не спасёт
Ни хитроумный принц из Дании,
Ни Дон Кихот.

Осточертели оправдания,
Не жизнь – погост!
Всё человеческое Знание –
Коту под хвост!

Но равнодушно мироздание
К добру и злу.
И превратит не в назидание
Всех нас в золу.

Несёмся мы вне расписания
Из ада в ад.
И лишь одно свербит в сознании –
Кто виноват?
___


В МЕЗОЗОЕ

Я умру в Мезозое, спиной в непредвиденный век,
Пропустив пару эр, перепутав Докембрий с Триасом.
И найдут в Кайнозое меня, разгребая Ковчег,
Замурованной в камне – лицо неопознанной расы.
И покажут учёным…
Но те отмахнутся: Туфта!
Очевидный обман, просто чушь, ерунда и фальшивка!
И засунет меня в долгий ящик Уфа ли, Ухта,
А родная Москва будет даже не в курсе ошибки.
 
Так не лучше ли мне просто плюнуть и жить в Меловом,
Кайнозойскую эру оставив бесхвостым приматам?
И, когда птеродактиль смахнёт меня в пропасть крылом,
Я его обложу четвертичным отборнейшим матом!
___

ЖАЛЬ...

За железной дверью вянет лебеда.
Острых листьев перья, досок череда...
Нью-Московский воздух, 21-й век -
Рано или поздно похоронят всех.
Или просто в яму...
Или сразу в печь...
Жаль, Омар Хайяма томик не сберечь.


Наталия Наволокина. 06.06.1961 - 04.10.2017
http://www.stihi.ru/avtor/anlok62


Рецензии
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.