ХЛЕБ

             Стучат лопаты. Вспархивают веники.
             Токует ток, хотя темным темно…

             Из рукава задребезжавшей веялки
             Горячее ударило зерно,
             Потоком окатило золотистым!
             А у лопаты взмах. Что у весла.
             Я стал грести.

             Рассвет был ясный, чистый,
             Как если бы не осень, а весна.

             Сжигала плечи ранняя усталость.
             Одолевая норовом реки,
             Зерно почти у пояса плескалось
             И набивалось плотно в сапоги.
             Напор тугой! Свалило бы ворота
             И – на поля с глухим озимым сном.

             Лица не утереть, и зёрна пота
             Мешались с переливчатым зерном.

             И вечер наступал, как дальний берег
             За морем разливанного зерна.
             Ток прерывался. Где-то бабы пели.
             Их песней даль была озарена.
             Хотя устали, силы на пределе,
             Но в неуёмности своей правы,
             О тишине вечерней бабы пели,
             Неосторожно пели о любви.

             Я их не слушал. От работы чёрный,
             Садился в копны возле вислых верб.
             Ладонями ломал недопечённый,
             Но тёплый и шероховатый хлеб.
             Он выглядел и сиро, и безвестно.
             Тяжёлый, комковатый как земля…

             Слышнее, ближе становилась песня…
             И с песней продолжалась жизнь моя.


Рецензии