В поисках себя. Часть 1. Поход

Валерий Шигарин
             В поисках себя.

             Часть 1. Поход.

Листаю пожелтевшие страницы.
На них история – моя и не моя.
Проносятся года, как колесницы,
Глотая пыль, хитро кривится колея.

 
Я шёл в поход ведомый жаждой славы
Во имя Господа и чести короля.
Пиры, турниры – прежние забавы
Исчезли в прахе под копытами коня.

Тогда, в мечтанья юности наивной,
В Святой Земле манил таинственный Грааль.
Казалась жизнь беспечной и невинной,
И я шагал по ней в неведомую даль.

Иллюзии погибли…. Жизнь жестока.
Как мотылек,  летя на свет, сгорел мой пыл.
Пролита кровь  – всевластие порока,
И я мечты свои наивные забыл.

Нас меньше становилось с каждым боем –
Итог безумия и алчности людской.
Надежды, захмелевши, с диким воем
Неслись куда-то с размозженной головой.

Всё в мире оказалось так не прочно.
Жизнь – величайший дар Божественной любви
Затоптан в прах и всё, что так порочно,
Всплыло из тьмы в дурмане пролитой кровИ.


Был штурм. Горящий город словно пекло.
(Так нестерпимо не хотелось умирать)
Пожарища чадили, солнце блекло,
Кровавым диском продолжавшее пылать.

Обрушилась стена и с ней ворота….
Безумный крик и лязг затупленных мечей,
И плач, далёкий плач, и в сердце что-то,
Чего не сыщешь под одеждой палачей.

За каменной стеной, что скрыла солнце,
Я опустился на песок, устало сник.
Душа дошла до самого до донца,
От жажды плавился иссохший мой язык.

Монах – стервятник, грязная душонка
Поодаль трупы деловито обирал,
Ногой отбросил мёртвого ребёнка….
Ему с рождения Господь души не дал.

Я встал. В глазах от боли потемнело,
Не обнажив меча, ударил в жирный бок.
Казалось, в сердце всё огнём горело….
Монах бежал и проклинал меня, как мог.


Ночь пала, утопив в пески прохладу.
Я ехал в лагерь с измождённою душой.
У входа в мой шатёр, как дань за правду,
Стоял посланец от Епископа за мной.

Тяжёлый разговор, пустой, никчемный.
Монах состряпал припоганейший донос.
Подонок, лгун он был, увы, отменный
И всё, как надо было в тексте, преподнёс.

Епископ знал абсурдность изложенья,
Но он слуга и долг свой свято исполнял.
Я молча разыграл пред ним смиренье,
А про себя «святых усердно поминал».


Под утро лагерь, был наш атакован.
Такое чувство, словно всех швырнули в ад.
Огонь вокруг, шатёр исполосован,
Крик, суматоха, стрел горящих водопад.

Я бился, ничего не понимая,
Искал в огне людей и верного коня,
Кричал, как зверь, рассудку не внимая,
Рубил мечом, пока не сбили с ног меня.