Чтение книг и прочая

О СОВМЕЩЕННЫХ НЕУДОБСТВАХ

я или читатель
всегда кто-то спит на третьей полке
Зоткин говорит на потолке неудобно
всегда соглашаюсь
в кровати мне тоже удобней пишется



(о влиянии биологической жидкости на структуру стихотворения)
ВЕРЛИБР ЗОТКИНУ

                           стихотворения у которых много читателей

                           мне не нравятся стихотворения у которых много читателей
                           чем больше у стихотворения читателей тем оно хуже
                           поскольку среди огромного количества читателей вероятность
                           присутствия дурных людей резко повышается
                           а я не хочу иметь с ними ничего общего
                           другими словами стихотворение должно быть внимательнее
                           в выборе своих читателей
                                                                                                                   Зоткин


СТИХОТВОРЕНИЯ У КОТОРЫХ МНОГО РЕЦЕНЗИЙ
                                                                                                             о сколько нам
                                                                                                             и не только


некоторые стихотворения напоминают перлюстрированную переписку
расползающиеся после дождя по полям ремарки
пропитывают скупо колосящиеся строки
свежими ДНК вольного ветра
повышая урожайность перекатывающихся на языке округлых кубиков
прячущихся в естественные хлопковые коробочки
где неторопливо ждут своей распаковки
и пораженных пикасизмом широко распахнутых анютиных глазок

в отличие от слизней

теперь в них по утрам выпадает мучнистая роса
и серебристые следы чужих пальцев
оставленные на вырванных языках колокольчиков
блестят леденцовыми полосами оброненной слюны
(этой кристальной слезы паблизма)
при нежно-палевом свете ущербного солнца всех воров и влюбленных

о поле чудес
кто безымянный засеял тебя

не суть
(просто мелкое сельскохозяйственное любопытство
и звучит красиво)
но какой чудак спер баночку с медным купоросом
спрашивает гамлет лучшую часть йорика
и молчит она как последний колокольчик
потерявший речь датскую
и уносит ответ с собою в землю
как клептоман зазевавшуюся подвязку под смятое одеяло



НЕОТКРЫТАЯ КНИГА
«RAFFLESIA ARNOLDII»

и бежит она от лицемерия цветочных рядов
где лепестки слов жуют беззубыми ртами
тугие целлофановые воротнички
где знакомые-через-перчатку продавцы
подкрашивают им щеки невинным фломастером
торопясь за новой партией тепличных изделий
скучных как любовь в презервативе

и бежит она в дебри непроходимых джунглей
и обрывает фиговые листки скромности от стебля до корней
сдирая душный корсет лягушачьей кожи
до оголенного сырого мяса
пока лишь не оставит на себе
чистую суть цветов

пока не столкнется однажды лбом
узнавая каждым печатным и опущенным знаком

твое переводчик
первобытное право на услышанное слово
эти слух слепца
глаза глухонемого
и ноздри собаки акита

не учует реликтовый огонь в жар-сердце дикаря
сохраненный тысячекратно возмездный
алмейский дар перевода
с заплетающегося ремнями языка лиан
на голос единых духа и крови

и с первого щелчка дозиметра
оценив катастрофическую глубину нейтронного проникновения
не прилепит мертвой хваткой

плоть к плоти
жизнь к жизни
слово к слову

разрывая черепную коробку атомной бомбой запахов
безнадежно пытаясь собрать освобожденных дождевых червей
перерезанных острием лопаты
и омывая тропическим ливнем
расползающиеся во все концы новорожденные мысли

и останутся они верными друг другу
дыша в унисон
до последней строки и финальной точки

когда только так она возможна
обреченная друг другу родовая связь
разумного тела-лианы и дикой лесной кувшинки
добравшейся пуповидным щупальцем
до сонной и позвоночной артерии

и не трогают ее транзитные пассажиры
наскоро тянущие короткопалые руки
к привокзальной шлюхе в мягкой обложке
но среди океана случайных
совершит безошибочно
открытие посланного штормом и судьбой Колумба

за слетающимися на разверзнутый зев мухами
угадавшего крылатые силуэты валькирий
и красных еретиков-ангелов
адорантов языческой страсти
зачарованных сумасшедшим чернокнижником

свихнувшимся ради рождения громогласной химеры
из шипения крюкоклювых гарпий
из подводной немоты уснувших в реке купальщиц
из предсмертного хрипа наполовину сгнившего тела

ради призрака
вырастающей в обугленном небе пурпурной птицы
поднятого до горнего откровения
волшебной силой рафаиловых крыльев

посторонний
ты никогда не задержишься рядом
став свидетелем их гремучих объятий
лишь истый гурман обостренного искусства одиночек
поймет где

книга величия паранойи
какую мир никогда не признает божественной в силу невежества
это книга-цветок
и рождена она благоухать в лунную пору чтения
всеми нотами какофонии мира
для одинокого посвященного
если ты оказался тем приглашенным
на пир семи чувств
только имея таковые
распахнутыми до предела

но увы
прекрасная экзотическая гурия способна оглушить
неподготовленного читателя
как ночная скрипка
проводящая смычком
по всем обнаженным рецепторам

она может отравить
если вдохнешь ее залпом
как глотают стакан метилового спирта
не обнаружив необходимого органа переваривания ядов
в несовершенном организме

на книгу-арнольди настраиваются как на музыку
как уже предвкушает Пантагрюэль
еще томящееся на плите блюдо
загодя омывая стенки желудка
концентрированным соком ожидания

убрав все посторонние запахи и посторонних
за примерно предполагаемый радиус поражения
задерживая перед нырком в легких воздух

и только затем
после выдоха
освободившись от остатков предвзятости
приступают к погружению
в мир чувств запахов и фантазий
и тогда…

… или вы просто не тот кто ей нужен
по ошибке взявший латексный дождевик в мир рыб и амфибий
и забывший в пункте проката жабры
тогда остается только бессильно закрыть
распускающую лепестки губ книгу
и удалиться на безопасное расстояние
теперь уже никогда не ломясь
в навеки закрытый мир
и увы вам но не ей



КАК Я ЧИТАЮ КНИГИ

хорошей книгой нужно наслаждаться не торопясь
брать ее отдельно стоящую на свободной полке
сначала наполнив на три четверти чешский бокал
чем-нибудь по-французски подходящим случаю…

(пусть большинство моих книг говорит с молдавским акцентом
эта будет уже на слух отличаться особым бордоским прононсом

немного солнца в бокале на премьеру
всегда окажутся уместны
даже если Mlle Sagan забудут пригласить к открытию
не настолько я люблю французов)

… ощущая в руках твердую но теплую на ощупь обложку
проводя согретой ладонью по бархатной коже молодого теленка
читать пальцами брайля каждую впадину названия
предвкушая готовое разбежаться титрами приключение
в общих чертах пробуя предугадать содержание
и заранее надеясь обмануться в ожиданиях в лучшую сторону
медленно переворачивать титульный лист

не забыв предварительно кивнуть портрету автора
приглашающего тебя без заискивания
но со спрятанной в углу глаз благожелательной улыбкой
присоединиться к начинающейся феерии
приватного великолепия мира
оживленного заранее для этого вечера
и как бы говорящего
лично для вас
оно вам непременно понравится
оно не может не понравиться
вас бы я никогда не обманул
клянусь всеми тысячами чертей
ждущих нас с вами в самой большой дубовой бочке
за первой же страницей трактира «Меткий Ковбой Стив & Одноглазый Пират Енсон»
и как бы совсем тихо спрашивающего
ну как
правда ведь

ну конечно же
вы же никогда не обманываете вы же не такой
вы же вообще тот самый невозможный моцарт слова и рафаэль музыки
спасибо за доставленное удовольствие
очень приятно было с вами поболтать
мы непременно еще встретимся
может быть уже завтра
но когда-нибудь точно наверняка
клянусь всеми чертями вашего никогда не выпиваемого до дна рома
да будет так

торжественно захлопнуть книгу для придания убедительности моменту
и бережно
со всевозможной осторожностью
и нежно
оставляя в памяти след легкого тактильного ощущения
провести еще раз подушечками пальцев по закрытым телячьим глазам
пытаясь никого не разбудить тряской
вернуть на интимное место отдельной полки
допивая французское
и растягивая удовольствие на много будущих волшебных вечеров
потушить закончившуюся сигарету

………………
дабы предотвратить  еще не совершенное преступление

волшебник разбивший в воздушной яме
вертолет иллюзий
приговаривается к высшей мере презрения
за непоправимое крушение ожиданий

а так
у него всегда остается последний шанс
на мое читательское доверие



… И СТИХИ

поэт должен подходить стиху
и как говаривал Дзержинский
подходить к стиху
с холодной головой
горячим сердцем
и хорошо вымытыми руками
он как нечикист
прикрытый любым камуфляжем привязанных к языку веток
все равно выдаст тебя
на каком бы брайле не завел разговор
цветок Плейшнера
никуда не спрячешь с подоконника
потом окажется с улицы только что его и успел разглядеть

если это очень шумный
или очень печальный цветок
неудержимо стремящийся поделиться
в пасмурные до слез ночи
лучом комнатной морской звезды
или африканская гиднора
так застенчиво и многословно
ждущая своего случайно вступившего
в зыбучую почву откровений читателя
что просто невозможно пройти мимо
не почувствовав себя убийцей

ты однажды остановишься
чтобы снова запрыгнуть на подножку
первого же дребезжащего человеческим языком трамвая
жующего вытянутыми жвалами из тривиального железа
пузырьками шампанского протекающее по крови электричество
и больше уже никогда не замедлять ход
на остановке по пустому требованию

если он поменяет имя и ты по ошибке
откроешь страницу еще раз
он станет еще печальнее
а ты умнее и осторожнее
во флористическом выборе

подари мне ромашку
поле веснушек с глазами кузнечика и запахом травы
на нем можно до паутины опускающихся сумерек читать стихи
потом сворачивать в рулон цветочный коврик
и уносить с собой чтобы всегда при случае
раскатить за окном летнее зеленое море
и сидя на подоконнике
всю ночь слушать растревоженных сверчков
если кузнечик успел уснуть
в какой-нибудь недолго живущей
оставленной брызнувшим
ультрафиолетовым сидром конопатине



КНИГА ЖЕЛАНИЙ

если книга способна угадывать твои желания
каждой открытой страницей предвосхищая новые
не успевшие еще оформиться в намеренный выбор
но уже плавающие в зачаточном земноводном виде
где-то в чреве подсознания
она будет твоей со всеми потрохами
будто ты сам ее написал
неужели мне придется наконец
браться за ручку
чтобы не разучиться читать окончательно
но тогда я буду знать чем все закончилось
а пока есть надежда



НО ЛУЧШАЯ КНИГА

это конечно очень тихая книга
в белой обложке
со спокойным характером самурая
и чутьем лесной кошки
способная на первой заскучавшей странице
совершить бескровное харакири
не мешая читателю отвлекаться
на уже лежащие на журнальном столике
свежие новости вечерних газет



ИЮНЬ

ветер перебирающий над головой листья созревшей черешни
бросает на открытую наугад страницу
обклеванную воробьями косточку
оставляя на память упитанного паучка о семи лапках

так в ней и сохранился
удивленный бордовый паук
без названия
и одной склеванной лапы



ПОЧТА

Тебе, история моя,
Писать себя без адресата.
Перевирай года и даты,
Почтамтам противостоя.

Стой как последний партизан
На улице Космодемьянской.
Хоть раз проявим постоянство,
Ты только дулю спрячь в карман.

Пиши, что жизнь была хорошей,
Не отступив на волосок.
И в черный ящик пару строк
Я до востребованья брошу.

И до востребованных лет
По убежденью и упрямству
На улице Космодемьянской
Закроем почту на обед.



НА ПЕРЕВАЛЕ

И курил табак неслабый,
И молился, как привык,
У подножия Валгаллы
Опаливший крылья ангел,
Красный ангел-еретик.
……………………
Я, когда ни сна, ни серной
И затяжек на одну,
Подхожу с окурком веры,
Чтобы спичку протянул.


Рецензии
Роскошно.
Многое (из основного) даже близко по настрою я у Вас не читал. И мне это нравится.
...тем более, что я очень долго жил на улице Космодемьянской.

Папа Софии   13.05.2017 13:30     Заявить о нарушении
а я его по вашему заказу сюда перенесла)
из-за специфики как раз
не всякая птица долетит и до середины без потери ориентации

вообще, такие труднее всего пишутся
каждый раз "вот больше никогда", потому не злоупотребляю)

Перстнева   15.05.2017 05:56   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.