По-над

НАБЛЮДАТЕЛЬНОЕ

Старуха пройдет – спозаранку на паперть.
С мусором тетка в домашнем халате.
Мятый мужик в философском похмелье.
Школьницы нет... Ага – воскресенье…
На проходящую жизнь из окна
Смотришь и видишь – дура она.



ПОЧТИ АНГЛИЙСКОЕ

А так бы было счастье,
Жилось не вкривь и вкось.
Но гвоздь в душе торчащий…

По счастью не срослось.
Зато пришли к согласью
И кузница и гвоздь.



И Я

Порвали на перья хорошую птицу.
Баян прогуляли. Хороший баян.
А тот, кто еще предложил застрелиться,
Был тоже хороший, но несколько пьян.

Хорошему миру – достойные люди!
И птице орленку – больших облаков!
И я где-то тут, высоко-далеко.
Где все хорошо.
И баяна не будет.



КЛЮЧИК

Затянуло слишком туго
Ворот окон или в меру,
Только ищешь пятый угол
В комнате с душой фанерной,
В комнате на восемь метров
С душным шкафом привидений.
За окном белье по ветру
И пейзаж с озелененьем.
Врут, так зеленела Петра
До последнего мгновенья.
В буколических обоях
Комната с душой бумажной.
Этот ключик страшно важный,
Больше Петру не откроют.



ДОМОВОЙ

Сидит на крыше ночью домовой.
Сидит, как все, и сигарету курит.
Ему давно не хочется домой,
И ничего не сделать с этой дурью.

Дом по-хозяйски выключает свет
И выцветшими снами в окна дышит.
По будням разноцветных фильмов нет,
У дома никогда не сносит крышу.

Сидит на крыше ночью домовой...
Сидеть на крыше ночью неудобно
И говорить с бездомною луной
О пирожках и о печенье сдобном.



ЛАПА С КОШКОЙ

Я не вспомню, в каком из светящихся окон
Кошка моя умывает лапу.
Перед сном все дома в золотых заплатах,
В каждой заплате кошка и лапа.
Все дома в колпаках под луною серы,
Все ночные рубахи домов безразмерны...
Кто-нибудь там, кто мотает счетчик,
Выключи кошку вместе с торшером!
С памятью, дурью, умом и прочим,
С мантрами «Аве Марии» и «Отче».



ПО-НАД

В голубых полях благодать –
Бродят тучные каплуны,
Волки страшные не видны,
Поварских ножей не слыхать.

Поживем еще в облаках,
Не на этом, значит, на том.
Ну и пусть его каплуном,
А зато у крыльев размах.

Полетаем по-над землей,
Поглядим ее чудеса.
Вот же белая полоса
Будет в небе и за тобой.

Может, изредка грохнет гром,
Может, молния вспорет грудь –
А тебе ни глазом моргнуть,
Ни застынуть с открытым ртом.



НА ПАРКОВОЙ

На Парковой скамейку греет май.
Глухой старик играет на гармошке.
На Парковой бы вымерли все кошки,
Но их и так здесь... В общем, продолжай.

Пройдет прохожий, кинет пятачок.
А может, ничего, подлец, не кинет.
А голуби летают в небе синем.
Хотя, конечно, небо ни при чем.

Оно и так старается вовсю,
Весна висит на поручнях и ветках,
Своей аквамариновой пипеткой
Над Парковой разбрызгивая сюр,

И голубей, и облако, и дым,
И пепел-цвет цветущей сигареты.
Но месяц май все время не об этом.
Он, как старик, прикинется глухим
И прозевает объявленье лета.



А ЛОДОЧКА...

Не будет чудес площадных,
И громких хлопушек не будет.
Твои посторонние люди
Пройдут и уйдут из родных.

И с мясом не рвать эполет.
А лодочка шлепает к устью.
И лестницу в небо не спустят.
И в спину не крикнут «алле!».

Гнедых-то к утру запряги –
Картавит шарманка больная…
Да ладно, я всё понимаю,
Как прочие все дураки.



ШАМАН

Дождя не будет. Духи не надежны,
Но этот раз их предсказанья правы.
Он мазал соком сморщенную кожу
И рассыпал магические травы.
Безумным танцем призракам бесплотным
Кричал о жажде обреченной плоти,
Рисуя в небе рваные полотна
Грядущих туч в спасительном полете.
И отзывались духи – «Это грезы.
Что знаешь ты о неизбывной жажде?».
Был только лед в дыхании морозном.
Он сжал его ладонью, ставшей влажной.



О ДОЛГАХ
                                               Под трубный аккомпанемент,
                                               Давя слезу как воск,
                                               Коллектор выбьет свой процент.
                                               Но балом правит Босх.


И ты не должен ничего
На свете никому.
Вот кроме дела одного.
Так все вернем Ему.

Позволь хоть не благодарить
Своих ростовщиков.
За к ним привязанную нить.
За то, что жить легко.



БОЖОЛЕ

А трубы трубите, а скрипки рыдайте,
Срывай инструмент, гармонист!
Подайте на радость часок попрошайке,
Он чист перед Господом, чист.

Он первым с пустою подходит рукою,
Он гол, как последний Адам –
Грудную дыру ваша милость прикроет.
Ах, как ей покоится там?

Упавшей салфеткой в зиянье слепое,
Алкавшей и слез, и вина.
С простою и чистой такой тишиною
И милость теперь не страшна.

А все же слабай вечерок, не жалея,
Куплетов зажарь на огне –
И будет вам по сердцу эта затея,
И будет казаться и мне.


Рецензии
Вы отнимаете у меня слишком много времени!! )) А это не есть хорошо , ибо дела застопорились.))

Сергей Лысенко 2   21.03.2017 11:21     Заявить о нарушении
...а у себя я сколько времени отнимаю! все стоит, сплошной завал))

Перстнева   21.03.2017 11:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.