Частный случай

УРАГАН

Под окном раскололось дерево
Висит половина на одной коре
Третий месяц
Еще живое
Ждет подходящего

Интересно
Течет ли сок


ПИОНЕРСКИЙ АНГЕЛ

                                 … А у нас горят зарницы,
                                 Одинаковая форма,
                                 Светло-ангельские лица.
                                 И летит на солнце с горном
                                 В небе гипсовая птица.


Еще мы проходим в четыре коленки,
И гипсовый мальчик сверкает трубою,
И совесть эпохи взирает со стенки –
Мы честно ему ничего не построим.

Мы честно идем и честнее проходим,
И стенка белеет как чистая совесть.
Не вышло. Напишется новая повесть.
И стены найдут примененье в природе.

Пройдем с пионерски печатного шага,
И время газетное вслед пожелтеет,
Как ровные буквы большого парада…
Природа продует пустую аллею
И каждую букву размажет на совесть,
Чтоб тверже печаталась и воронее.
………………..

А устанут кричать «посмотри на меня!»
И застынут с разинутым клювом орлята.
Будет птичка! Была. Фотография снята.
Самолетик проходит по солнечным пятнам,
Где чердачные ангелы трубы хранят.


КИНО

Обычный день, двузначное число,
В две стороны по половине лета.
Одна уже сгорела, как ракета,
Другой наполовину повезло.

Закажем дождь, билет и лимонад
И, откатав культурную программу,
Пойдем смотреть чужую мелодраму,
Сочувствуя героям наугад –

Чтоб ни о ком потом не пожалеть,
Под семечки отщелкивая главы,
И верить в чью-то маленькую смерть,
Как в непорочность уличной шалавы.

О магия оплаченных минут!
А там, глядишь, и титры побегут.


СКАЗКА О РЫБКЕ И ЗОЛОТОМ СТАРИКЕ

Чего тебе надобно, рыбка?
Оставь старика в покое.
Ему и земного в избытке,
Куда ему деть морское?

Выскользнешь и растаешь –
Одна чешуя в ладони.
Как она жжется, знаешь?
Как рыба в корыте тонет,

Когда в крови – океаны?
Верь волшебному слову:
«Плыви подобру-поздорову».
Есть дальние-дальние страны...

Не будет в них по-другому.
Все возвращается к дому.
Поздно скорей, чем рано.


ПОВТОРНОГО ФИЛЬМА

Немного звездного расплескано в зрачке,
Немного шепота и музыки из зала.
И знаешь – времени на много не осталось,
Но кинолента соблюдает этикет.

Она опять заговорит о пустяках,
Он пригласит ее на предвоенный танец.
Еще поправит барабан киномеханик.
Немного летнего растает на губах.


КОНЕЦ ФИЛЬМЫ
                                           (снимите кино)
*
Тут и сказке одной энд.
Кто послушал, хотел сам.
Тек Мосфильма густой бренд
По кубанским лихим усам.

Были фильмы, была страна.
Скажешь, врали? – поди забудь.
Выдь на новый на светлый путь –
И какого еще рожна?..

Не хватило на всех серег.
Вот раздолье теперь ушам –
Ни забот тебе, ни тревог
И лапши уже ни шиша.

Вроде были и свет, и дом.
Поглядишь – ни черта нет.
Не родись дураком на свет,
Чтоб в дурдоме не жить потом.

**
Только покажут «Время, вперед!» –
И время вперед ушло.
Стало двухцветное платье мало,
Это кино не идет
(никому).
Снимите
(как сняли с проката)
Прошлый век,
Дальше одно к одному –
«Hoolly энд компани» шьют на всех.
Снимите – и я сниму
(шляпу).


КИНО (дубль второй)

Обжигают поводья ладони
(маникюр хорошо б не задеть),
И рассветные красные кони
(или пони) уходят на смерть.
(Каскадеры пошли – дубль первый.)
Берег. Выстрел. Упал в камыши.
Слышно музыку. Трепетно. Нервно.
(Фонограмма спешит – не спеши!)
В белом девушка (дура! – манерно!)
Против солнца. Красиво. Восход.
Крупным планом – курок револьверный.
Все, финита. И девку – в расход.


«НА КОСТОЧКАХ»
                                                     (Коньяк такой «Две косточки»)

Это ваше кино, я его не смотрю,
Что премьера, что первый ряд.
Если каждый кисляк выдавать за брют,
То давайте денатурат.

Как на двух костях – не соврет коньяк,
Если череп – то разнесет.
А немножко так и немножко сяк –
И жуешь попкорн, идиот.

Хороша река, и немножко Стикс,
И почти горят купола
На улыбках из золоченных фикс,
Пусть под золотом кость сгнила.

И звездят во лбу сразу три звезды,
И гудит паровозный лоб.
Нет, спасибо вам да за все труды,
Я теперь из горла – взахлеб.

Оттого и мне, потому и нам
Не сидеть за одним столом.
Плыл корабль, плыл по морям-волнам…
И еще поплывет потом.


ТИШИНА

И судьба одна на двоих,
На глоток – до пустого дна,
Где на камне «ich liebe dich»
И строка на двоих одна.

Лил гранатовый красный сок
В этот год на свои сады
То ли наш сумасшедший Бог,
То ли черт поливал цветы.

И гранаты цвели цветком.
И срывали с землей цветы.
А потом – ничего потом,
Только садом растут кресты.

Вот и спрашивай «за кого»,
И не спрашивай «почему».
Господа, тишину кому?
Покупайте – недорого.


ТРЕТЬЯ СТЕПЕНЬ ТИШИНЫ

Когда закончится весна
На три задерганных аккорда
И впишут, впишут имена
В реестр оставшихся за бортом –

Как будет жабрами дышать
Спокойно и холоднокровно
Одна уснувшая душа,
Укрывшись сетью рыболовной…

В ней, говорят, двенадцать грамм.
Ну, может, врут – накинем десять.
Как будто рыбная икра
Столб атмосферный перевесит.


ГИПСОВЫЕ ПИОНЕРЫ

Забросишь удочку в одну
Легко мельчающую речку
И выбираешь на блесну...
И врут про дважды и не вечно –
Там все еще идут по дну
И, ранцы полные за плечи
Закинув, смотрят в вышину
На змеев, спутники и Млечный.
Там гипсовые пионеры
Трубят отколотой трубой
И принимается на веру
Влетевший шарик голубой
В твои открытые ворота.
Но было в этой вере что-то,
Что, в общем, сделалось судьбой –
Такой нелепо не одной,
До опьянения, до рвоты,
До цефеид над головой.


ПОЛЕ

Зрением периферийным
Успеваешь зацепиться
В окружении стерильном
За всплывающие лица.

Ничего не тонет в Лете,
Хватит Босху формалина
Выудить в любом столетье
Облигатную картину.

Колокольчик в черном поле
Расцветает глазом красным.
Прозвенит, не слыша боли,
О своем негромко-частном.

Две минуты до возврата –
До несчастья – духа телу.
А на облаке кудлатом
Птичка райская сидела…

А ушко все уже, уже,
Катится в таможню грошик…
И берут свое дороже
За гуляющую душу.

Колокольчику по дружбе
И по службе – птичке божьей.


САДЫ

Был снег
Семирамиды не выдержали зимней красоты
Теперь ветка поперек дороги
Уберут скоро
У дерева еще есть
Половина


Рецензии
Всё это кино - это жизнь наша. Та внешняя, которую мы видим, как на экране (говорю, как человек, проработавший в кино несколько лет) и та внутренняя, незаметная, "как грошик", самая ценная -
До опьянения, до рвоты,
До цефеид над головой.
Так я увидела и прочла, Наташа.
Мне понравилось.

Татьяна Волковская   10.12.2016 23:02     Заявить о нарушении
спасибо, Татьяна, знаю, что вы как раз всегда отличите внешнее от главного и внутреннего
простите, что поздно отвечаю, так получается сейчас

Перстнева   17.12.2016 20:35   Заявить о нарушении
Рада, что отвечаете по существу, а время вообще значения не имеет для некоторого рода общения.

Татьяна Волковская   17.12.2016 22:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.