Подорожная

МАРШ ЭНТУЗИАСТОВ

По улице тех еще Энтузиастов
Куда-то мы шли, говорили на тему,
Которой румянец к лицу пролетарский.
Никто и не думал бороться с системой,

Доказывать немцем убитому Богу,
Что есть еще место на небе для жизни,
Босыми ногами застряв в коммунизме
И чистой башкой небосвод подпирая
(Там точно сияла звезда хоть какая…).

Потом заполняли ее понемногу,
Назад оживляя в подручные Бога.
Упавшему небу кресты подставляя,
Утюжа катками плохую дорогу.



НОЧЬ ТИХА

Тут наше солнце воспаленной птицей
Роняет перья на вечерней линьке.
И разбирают их на папиросы
Плохие ангелы с бастардами подземки –
Красиво полночь звездами пробита.
Матросы что? Придут еще матросы.

Часы безмолвья шьют из разговоров,
Обсценный бред словарь не процензурит.
Зевают трижды церберы Прокруста
На полном кладбище костей безмозглых –
Средь черепов и пепельниц не сыщешь,
Ни самый бедный Йорик не валялся.
Что Йорик-то? Но пепельницы будут.

Заутренние новости на птичий
Перелагают ящики Пандоры.
Хороший день на пепелище мира.
Цикута где? А на` что нам цикута?
Цикуты нет, давайте выпьем кофе.



ПРО ИНДПОШИВ

Мы постучали. Ты открыл.
Предела не было печали –
Из всех копыт, хвостов и крыл
Размеры наши разобрали.
Вот и таскай чужие перья
И думай, что ошибся дверью.

Но вы стучитесь, кто-нибудь
Дверь обязательно откроет.
Порой берет такая жуть,
Такая жуть берет порою –
Что стоит двери распахнуть,
А там стена стоит стеною...
Но вы стучитесь, кто-нибудь...



МУМИИ

Ужасны, точно школьные стихи,
Страшны, как мумий высохшие руки,
Случайно на` свет вытащены в скуке –
Упрячь теперь попробуй в сундуки.
Они личинки высадят под кожу,
Под кожуру лоснящегося дня.
И дела нет сгрызающим меня,
Что порчен день, что вечер жить не сможет,
Не запивая при огнях и шуме
Прогорклый привкус сморщенных изюмин.

Все узники твоих воспоминаний,
Все мертвецы оставленных могил
Стучат наружу, просят, чтоб открыл, –
Живей живых, страшней, чем мама в раме, –
Так кровь стучит и просится из жил
И кандалами встряхивает память
И переводит счет в неплатежи.
Как на одной засиженной картине –
Уверенно за столик проходя.
И хочется абсента и дождя.
Вы пробовали что-нибудь противней?



ГОРСТЬ

А жизнь по-прежнему добра
И ненасытны божьи чада.
Как много лишнего добра –
Как мало истинного надо.

И то в ладонь не уместить,
От глаз за пазуху не спрятать –
Не надо, Господи, прости,
Оставь ладонь мою зажатой –

Когда и лишнего в горсти,
Не растеряв, не пронести.



НОЯБРЬ

Сегодня вы особенно щедры
На непогоду, господин ноябрь.
Бывает день из сброшенной листвы,
Когда души не держат якоря.
Бывает, все о смерти говорят
И не идет никак из головы:
«Горят твои кораблики, горят…»

Закрыта лавка «Тыща мелочей».
Еще о ней спокойно говорят,
И сам покойник Ленина живей.
А где-то – «раз!» – волнуются моря.
А в море – «два!» – кораблики горят.
И господин из Тысячи чертей
Бросает третий лист календаря.



ГОЛОВОНОЖКА

По дороге, по дороге,
По течению реки
Ходят люди, ходят ноги,
Ходят ноги без башки.

Только встанет Дядей Стопом
На дороге столб какой –
Обнаружится, что ноги
Выходили с головой.

А пока внутри ни звука,
Ни валторна не гудит,
Ни искра не светит, псина, –
Даром дело что сидит.



НА ЗАКАТЕ

Сидим мы с собакой, друг друга жалеем
И дышим закатом распахнутым ртом.
Багровое облако в небе густом
Идет по-над речкой. И речка алеет.
Проводит огонь языком по волне.
И пес трехголовый привязан ко мне.
Я тоже не видела дружбы теснее.



ПОДОРОЖНАЯ

Спи, Цербер, спи, я сгоняю туда и обратно,
Ничего безнаказанным мимо тебя не пройдет.
С каждым разом все проще дорога по масляным пятнам,
С каждым глазом все легче идти без оглядки вперед.

Их все меньше и меньше – встречающих по возвращении,
А таких, что обнимут – осталось не больше пяти.
Эти пальцы имеют одно мировое значение,
Эти частные руки потянутся шарик спасти.

А внутри у него ни спасибо, ни «как поживали?»,
Только гелий и так – без понтов кислород-углерод.
Перелетные шарики если в чертях гостевали,
Никакая веревочка в голуби их не вернет.



ГАНС ХРИСТИАН

Ходит по городу Ганс Христиан,
Что-то волшебное варит горшочек.
А получается зимний туман,
А получается все, что захочешь.

Нет у него ни особенных дел,
Нет у него ни того, ни другого.
Все до зимы соловей просвистел,
Все-то горшочек варил бестолково.

Как хорошо ничего не хотеть,
Сказка за сказкой – по первому слову.
Ганс Христиан, «хорошо тебе петь!»,
Нет у тебя ни того, ни другого.



НЕСАМОЛЕТНАЯ МОЛИТВА

Так между Богом и землей
Болтаешься над облаками,
Блестя по-ангельски крылами...
Не перепутай, Боже мой!


Рецензии
Хорошо и ещё несколько символов !!!!

Виктор Майна   13.11.2016 09:11     Заявить о нарушении
спасибо))

Перстнева   13.11.2016 10:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.