Осень для двоих

            Уже смеркалось, мелкий дождь назойливо трепал туман, и, я вдруг почувствовал всю необыкновенную прелесть осени. Все было так хорошо, то есть обычно, все так, как и надо в такое время года, и это отозвалось во мне радостью. Но ведь, еще каких-то, может быть, полчаса назад, идя на вокзал, мне казалось, что брось я в эту непроглядную даль голос судьбы, то не услышу даже эхо этой страшной пустоты, ужасного одиночества. Думалось, ах, если бы осталось после меня что-нибудь такое, что напомнило бы о том, что я жил, любил, что и у меня была молодость, весна, и что все еще живу, о чем-то мечтаю и жду, жду… И вот, надо же, опять дождь, туман, будни…

            До поезда оставалось еще часа два, не меньше, и я, чтобы не скучать в зале ожидания, решил переждать в привокзальном кафе.

            В кафе было довольно многолюдно, тихо играла музыка, делово суетилась пара официантов. Я сел за небольшой столик возле окна, и стал без особого интереса смотреть по сторонам, не имея малейшей надежды увидеть знакомых. Город был чужим, далеким и холодным.

            Официант принес меню, и ловким движением, чиркнув спичкой, зажег стоящую на столе маленькую свечу, и как только он ушел, я услышал за спиной мужской голос:
- У вас свободно? Не помешаю?
- Да… да, прошу, - торопливо ответил я, даже толком не разглядев мужчину.
- А, я вас сразу узнал, как только вы вошли, - сказал он, усаживаясь, напротив.   
Я резко оживился, и, взглянув, тотчас тоже узнал его.
- Боже мой, как... Это вы! - не скрывая удивления, пробормотал я.

            В зале вдруг стало шумно, пришел скорый из Москвы и компания, что сидела за столиком поодаль, быстро стала собираться на выход. Какое-то время мы сидели молча, и тут, он не выдержал:
- Вам, наверно, неприятно мое присутствие? - начал было он.
- Да, нет, отчего же, - перебил я, как можно безразличней, - Хотя никак не ожидал встретить вас, да еще здесь.
- Я понимаю вас, - протянул он, стараясь завязать разговор.
- Да?.. И, что вы понимаете? - я вопросительно посмотрел на него.
- То, что вы чувствуете ко мне… Вероятно отвращение, злобу…
- Ничуть, ровным счетом ни-че-го… Так только, легкий неприятный отзвук прошлого, да, пожалуй, и его уже нет.

           Он закурил, по выражению его лица было видно легкое беспокойство. Немного погодя, опустив голову, тихо, словно сам с собой, заговорил.

- Да... да, это ужасно! Очень…
- Ужасно!? Вы сказали, ужасно… Да, что вы знаете об этом?.. Ужасно! Вы уничтожили меня, раздавили, растоптали… Нет, я конечно, с трудом все же поднялся, но это уже был не я. Понимаете вы, не я!

           И снова наступила минута молчания, но, чуть погодя, заговорили вновь.

- Сколько же прошло времени? Лет двадцать, пожалуй? - спросил он первым.
- Да, где-то, около этого, - подхватил я, - Пролетела, можно сказать, целая жизнь.
- Да, да, жизнь… Пиши - пропала!
- Ну, вам то что сокрушаться, вы стали известны, ваши картины нарасхват. Даже за границей о вас знают.
- Послушайте, а что мы с вами все вы, да вы? Мы, в некотором роде, близкие, и даже очень…
- Да близкие, только вам, не кажется ли странной эта близость?

           Мой собеседник сокрушенно закачал головой и сочувственно произнес:
- Да, представляю, что вам пришлось пережить.
- Нет, вы даже вообразить себе не можете, - взорвался я, - Вам даже в страшном сне такое не приснится. Разве вам знаком, тот кошмар, что творится с мужчиной у которого отняли, отбили любимую жену. Какой ад испытывает он от сжигающей ревности, раздавленного самолюбия, а умножьте еще на необузданное, воспаленное воображение, о том счастье, которым наслаждается твой соперник, и ко всему прочему, тут еще желание с дикой ненавистью задушить, и рабская готовность в приступе нежности упасть к ногам, ползать как собака, простить все. Не знаю, способны ли вы представить, что мне пришлось пережить за эти три года.
- Не может быть! Неужели три года? - неподдельно вырвалось у него.
- Уверяю вас. Только вдумайтесь, как возможно перенести такое, когда ту, с которой ты жил, боготворил, знал до мелочей все ее тело и душу, как самого себя, лишиться навсегда. Здесь, позвольте, не мелодрама, а трагедия всей жизни. Из-за чего я потерял годы яркого таланта. Да вы просто меня размазали, лишили здоровья, воли, ворвались в святая святых. Я чуть не спился. Верите, нет, одного шага не хватило до самоубийства…

           Мы долго сидели молча, он нервно курил, думая о чем-то своем.
- Ну, мне кажется пора, - сказал я, устав от затянувшегося молчания, которое стало меня тяготить.
- Да, да, - очнулся он. - Я провожу вас, если вы не против.

          Выйдя на перрон, он неожиданно спросил:
- Ну, а скажите… Неужели у вас ничего не дрогнуло, когда вы узнали, что ее больше нет?
- Сразу, пожалуй, что нет… - ответил я, - Разве потом, донеслось что-то грустное. Скорее, какое-то странное удивление - могло ли вообще это с ней произойти. Даже и грусти не вышло, какая-то слабая жалость и только…

          Мы молча, медленно шли по перрону, и я был уверен в том, что мы оба в этот момент напряженно вспоминали ее.

          Моя душа вспоминала ту, которая была моей первой мучительной любовью. Я узнал ее доверчивую, робкую беспомощность, женственность, которая завораживает сердце мужчины, и ведь это мне первому, она в порыве блаженства и ужаса, отдала себя всю целиком, без остатка, самое прекрасное, что есть в мире. И кто, как не я, сходил из-за нее с ума, в каком-то божественном исступлении целовал ее тело, ноги, яростно ревновал, плакал от отчаяния, и как раб преклонялся перед ней целые годы.

          Стоя у вагона, мы помолчали еще какое-то время, и он негромко и просто сказал:
- Прощайте… По всей видимости, мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся, - и протянул мне руку.
- Знаете, я хочу, - пожимая его руку, я торопился сказать, - Послушайте меня… Жизнь не так уж и проста, как кажется, да и мы, далеко уже немолоды… И, что бы там ни было, а ведь каждый из нас, пусть по-своему, в разное время, но все же, был бесконечно счастлив рядом с ней. И надо благодарить Бога за то, что он послал нам это божественное создание, которое одарило нас невыразимым счастьем. Разве не так?

          Глаза его заблестели, он судорожно затряс головой, и как-то стыдливо, робея до неловкости, обнял меня, и не говоря больше ни слова, быстро затерялся из виду.


Рецензии
Грустная история...Неожиданно так...
Добрых мыслей Вам!

Петрова Любаша   21.01.2018 01:08     Заявить о нарушении
Всего Вам наилучшего!

Николай Загумёнов   23.01.2018 10:26   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.