Письмо из норы. Кротовое

Геннадий Руднев
Тьма пахнет вечностью. По локоть отгребя
труху в предполагаемом проходе
к ядру Земли, я верю про себя,
что ничего не знаю о погоде
на метр над головой. В моих угодьях
температура - ближе к сентября
второй декаде. Влажность постоянна –
процентов шестьдесят. Гребётся всласть.
Оно и вправду: что нора, что яма,
когда внутри, то ниже – не упасть.
Те семь червей, что в прикупе на мизер
я взял, лежат в заначке. Я на нюх
не жалуюсь и по бессрочной визе
перемещаюсь с севера на юг
как тот курортник, с небольшим отличьем:
я обезличен, но не символичен.
Мне земляное мясо чуткий слух
скорей щадит, чем режет.
Дальний скрежет
земной оси неслЫшим. Я влеком
наитьем. И, выбрасывая ком
наружу, я к поверхности всё реже
серьёзно отношусь. Все будут – вне,
на метр поглубже, может быть. В какое
такое время и по чьей вине -
уже не важно. Яма успокоит...
Но запах вечности доступен только мне.