вот хмурится истошный лирик,
сердячая тоска изголодала,
а я губами чувственно малинник,
июль и август медленно читала
в далёком от тебя и долгом
вдохе, рисуя перепутанные нити,
снов странных и хрустально-одиноких,
как мальчуганы юные графитти,
переступая грани преломлений
пространствавремени молчание, пустоты,
шуршит по крыше дождь стихотворений,
и сами по себе слова и ноты
недавних песен город небоскрёбов
стал меньше хижины совсем не дяди Тома,
и гнёт свой реквием нервозно между рёбер.