Над нырванной

Владимир Рыжков
                ----         Как только проснутся земляне,
                ----         в нирвану открыв третий глаз,
                ----         паяц у меня в подсознаньи
                ----         выходит наружу, кривясь.

                ----         Он нервно смеётся над прошлым
                ----         из мрака грядущего. С ним
                ----         вползает облезлая кошка
                ----         с пронзающим взглядом худым.

                ----         И, съёжившись в маленький шарик,
                ----         он прыгает в голом ничто,
                ----         и возраст решительно старит
                ----         рисованный мир шапито.

                ----         Здоровье капризно робеет
                ----         под натиском прожитых лет,
                ----         и катятся потом по шее
                ----         отчаянья тридцать монет...

                ----        Трудлер Алекс. Записки из нирваны
 
 В.Р.
  Паяцев свобода - смеяться,
  а кошек - самих по себе...
  Нирваны ну нам ли бояться,
  трясясь в скоротечной арбе?
  И зная Иуды апокриф,
  как мир принимать шапито:
  всем верам он, может, и похрен,
  но там не нальют... Так - по сто?
  По малой к "Здрав будь!", для разбега,
  до третьего глаза, до дзинь -
  не дзен! - чтоб дарила омега
  нам альфу (тьфу возраст!) лишь в инь...

 Т.А.
   омега альфу оскопила
   всёотрезающим клинком,
   и вот она вблизи - могила -
   куда ж кидать землицы ком?
   ретиво сердце в клетке ноет,
   воображение скулит,
   и разум видит гибель Трои,
   вчерашним лыком крепко сшит.
   где наливают? кружку, няня!
   молчат пугливые слова,
   и отраженье трупом манит
   и трезвость жизни не нова...

  В.Р.
  В той тезе коренное - кружка.
  Пока паталогоанатом
  не раскудрявит нас до стружки,
  послать не грех косую матом.
  Пусть лыко заземлит героя,
  на баню веники кидай,
  пока в омеге рухнет Троя -
  об альфу кружечку бодай.

  Т.А.
  за кружку главное сраженье
  (а бошку Гоголя нашли?)
  монета водку не заменит,
  гребут за крузкой корабли
  непотомпляемой армады,
  ей рады все, кто плохо спал,
  а я всё сплю (какого ляда)
  и мёрзнет высохший астрал.
 
   ------------------- Лестницу, поскорей, давай лестницу!
   --------------------------------------- Гоголь
   В.Р.
  горьким словом моим посмеюся,*
  наплевав на дырявый астрал -
  что нам, йорикам... Хладную бусю
  вечной шлюхи дарует оскал.
  Но отвинтят твою на потребу
  бошку иль только жильный предмет -
  это вряд ли. Старьёвщику-небу
  нам не жалко и целый скелет
  за - в сторонке от храмовых лестниц
  под земным (как раз впору) грехом -
  миг-хотелось-пилось и прелестниц
  утомленье не только стихом...

  Т.А.
  утром гоголем выйду на свет -
  кто там сеет привычное вечное?
  нас бросают по ходу в кювет
  те, кто ищет пропавшего Печкина.
  и как семечки лузгают дни
  отплевав все ненужное лишнее,
  а в земле - только глубже копни -
  знай, гниёт раздвоение личности.
  и по лестнице в небо спешу
  по незнанию с длинным патлами,
  лишь скурив до пеньков анашу,
  нахожу - наше время занятное.

  В.Р.
  Времена чем-то родственны плану:
  в раскорячку на трёх берегах
  нет проблем с накрываньем поляны,
  затянулся - есть третья нога!
  А поскольку уже все трёхглазы,
  все патлаты и чуть под шафе,
  то не просто двоятся, заразы,
  натянув на омег по альфЕ,
  а в торчок параллельных вселенных
  демиургову сеют лузгу...
  В простоквашиных наших нетленных
  что занятней, чем трахать мозгУ?..

   Т.А.
  мозг трещит от ненужных открытий,
  от лишая постриженных слов,
  он давно бы растаял и вытек,
  если был бы душевно здоров.
  так зачем мне дурманят идеи,
  прижигая хвосты вещим снам,
  я от этого страшно худею
  и не трэшу полученный спам,
  что мне шлют безобразные эльзы,
  кривоногие нильсы. пешком
  я уныло шагаю по рельсам
  за последним трамвайным звонком.

  В.Р.
  Находя шарм в съезжающей крыше,
  вечевой звон иль третий звонок
  в колокольной башке не услышишь:
  с рельс сойдёт тромб-трамвай - общий ёк...
  Но надежду оставь за нирвану:
  нет покоя, бессмертны лишь тлен
  да тоска от славянских баранов
  и израильских выйных колен.
  Так цени многоточие спама -
  в нём благую, дай, выудишь весть.
  Да и трэшить - что в слове, что в дамах -
  тоже жисть. Пока есть, пока есть...

   Т.А.
  пока есть в доме пища и пиво,
  за нирвану бояться не след,
  и, проснувшись, погодой пугливой
  вытираю следы своих кед.
  и тоска древнерусская гложет
  шаткий стержень еврейской души,
  я на душу одену калоши
  мне бы только карманы зашить.
  слишком много просыпалось в дырки:
  половина замшелых годков,
  да любовь отсырела от стирки
  и развесила в каплях люб-off.
  эх, наверное лямку плохую
  подобрал. я неважный бурлак,
  оттого так безбожно тоскую
  и сжимаю для драки кулак.
  всё пройдет - пока есть в доме пища,
  и, оставшись один на один
  с отражением, что-то там ищет
  в той нирване мой друг, никотин.

   В.Р.
  Что нирвана под крышей дурдома
  (круг земной - фора Данта кругам)
  лишь возможна - почти аксиома.
  И от лома приём - балаган.
  Абсолют по понятьям пробирки
  как не тщится поставить нам мат,
  наша с(с)уть просыпается в дырки:
  фиг амата, когда есть в умат!
  Жизнь - реклама, увы, недолива,
  в вилке цель. Недолёт-перелёт...
 
  Над нырванной, где тянем мы пиво,
  соломонят: "и это пройдёт..."

  Т.А.
  кто-то просит то света, то свата,
  то ресурса (с какого рожна),
  и под гулкую поступь набата
  разливает остатки вина.
  кривошеее время полощет
  знамя сбившихся с толку надежд,
  я бы тоже сбежался на площадь
  там где воздух вервенен и свеж.
  и, взобравщись на статую шиксы,
  прокричал б что-то важное в мир -
  почему мы так мрачно резвимся
  маскируясь под разных проныр.
  эй, ликуйте, чего вам бояться?
  осень спрятала уши под снег...
  что ищу я за осенью, Ватсон?
  Холмс, вы знаете - где человек?