Изгнание из рая

Винарчук Роман
«Ева, склонив голову, на плечо Адама рыдает, а он, утешая её, смотрит сквозь заходящее солнце и брачный танец антилоп в будущее, которое художник изобразил в виде открывшихся ему  видений, или как сейчас бы выразились – перспектив.
Слева в центре, мы видим Аркадию – Мир Обречённых. Под дуэт безумного Диониса и умирающего Пана, их неподвижный хоровод, переплелся корнями  с окружающим их лесом. Морщины коры, переходят в морщины кожи, и мы стоим в недоумении, что течёт у них по жилам – древесный сок или кровь.   
Справа в центре – Царство Мудрых. «Враг спокойствия и мудрости», как он сам себя называл, художник их изобразил с нескрываемой издёвкой. Здесь он прибёг, как это часто делал, во втором периоде своего творчества к аллегории. За Мудрыми, гонятся их Воспоминания о Рае. На что те, закрывают глаза, затыкают уши и прикладывают камни к сердцам. Хоть это и будет трудно, но на то они и мудрецы, что бы доказать, что ничего этого не было - ни бессмертия, ни зверей, ходивших за ним по пятам. Ни даже этой Свободы, свободы ни от чего-то, а Свободы с большой буквы.
В самом центре мы видим, «Путь Отчаянных и Милосердных». Сбросив с себя богоподобие, ради сострадания к ближним. Они мчатся, летят, падают, снова летят, прямо на запад, к воротам Земного Рая. Но как зовётся этот город на самом верху полотна – Эльдорадо или Дит? И даже красные пятна, над его зубчатыми стенами, можно воспринимать  по-разному - как праздничный фейерверк и как гребень на спине Дракона.
Кроме Адама, Евы, архангела Михаила с мечом, есть и четвёртый герой -  автор этой картины, а мы уверенны, что это именно он, так как в письме, своему другу Виталию, он писал:
«Я изо всех сил силюсь разглядеть Адама, точно так же как и он меня. Но у нас это не получается, так как пространство между нами завалено барахлом - диктаторами, войнами, поэтами, профессорами, научными и политическими системами, поисками истины и побегами от неё... Друг для друга, как это странно ни звучит, мы - эфемериды. Но именно обоюдная ирреальность и связывает нас сильней, чем самое дружеское рукопожатие.
Чтобы тебе стало яснее, представь, что на двух краях затемнённой сцены стоят два актёра, ждущие друг от друга подсказки, так как они, не только не выучили свои роли, но и не удосужились узнать название играемой ими пьесы»