Сожжёт несносная печаль;
душой потянешься ты к Богу,
как в детстве к отчему порогу,
когда нет силы отвечать
на несуразицу событий.
И носик чайника побитый,
и чая очная печать
кержачно-ражного оттенка,
и невесомость паутинки
дыханья чуткого в тиши,
и жажда "выпить от души", -
всё перепутано ветвями,
пронырно-юркими тенями.
Всё заплелось, как виноград
в тех днях, где ты весьма был рад,
щенячьи изливать восторги.
Но те мгновения не долги -
проходят. Есть на это - дождь.
И точит, точит ржавый гвоздь
сомнений, опыта.
Потерей,
фальшивой нотой скрипнут двери,
впуская зябнущую ночь.
Повтор.
Уже давно, точь в точь,
бывали схожие минутки,
что отпускает ради шутки
Всевышний, дабы круг замкнуть.
...Невыразимая печаль.
Душой потянемся мы к Богу...
Поющий чайник.
Шаг к порогу.
Во всём пригрезится печать.