За той расплывчатой границей,
Что различить едва - едва,
Где превращаются в страницы
Оттаявшие с губ слова
Мы начинали нашу осень,
Как начинают перелет,
Как начинают цифру восемь,
Не зная, что там наперед.
Что дни бегут за Синей птицей
И превращаются в года,
И видят - мокрая синица
Сидит на грустных проводах.
***
Под утро, зябкие от сна,
Мы просыпались в тихой чаще,
Плыл дальний колокол звучащий
И в небе таяла луна.
На запах сладких пирогов
Мы выбегали на террасу,
Маня назойливую расу
От комариных берегов.
И надевали сапоги,
И собирались торопливо,
И было поле так счастливо
Травой опутывать шаги!
И над оврагами туман
Нам руку подавал с тобою,
Своей таинственной любовью
Запутывая наш роман.
И утро встало, глубоко,
Обняв поселки, перелески,
Моря…, сараи, и железки,
И у порога молоко.
А эпиграф был из Тагора, перевел уж его как смог по подстрочнику:
"Смерть - не тушение огня,
Не тьма, в которой нет меня,
А задувание свечи
С рассветом, вспыхнувшим в ночи"
Жизнь выглядит совсем другой в отблесках этого рассвета, совсем не такой бессмысленной, как охота на синиц.