Весна 1945. Везем делегатов от Укр. ССР в Сан-Фран

     Публикую  отрывки из воспоминаний моего отца - русского летчика, одного из великого множества воинов, тех,  чей дух вел Россию к свершению великой миссии -  ПОБЕЖДАТЬ.
Это есть то малое, что я могу сделать РАДИ ПАМЯТИ о Победителях.
Публикую здесь, так как  считаю всю их жизнь проявлением  ВЫСШЕЙ ПОЭЗИИ ДУХА.


    Шёл апрель 1945 года. И вот, 11 апреля пришла радиограмма, в которой говорилось, что срочно, сегодня же, необходимо доставить бортрадиста Крамаренко и бортмеханика Пономаренко в Москву.

    И я, и все остальные недоумевали, в чём дело? Зачем мы так срочно понадобились в Москве ?

    Через пару часов самолёт, управляемый Г.А.Тараном*, взлетел и взял курс из
Цеханова на Москву. Я даже не успел забрать свой  походный чемоданчик, оставшийся в другом самолёте, улетевшем с моим экипажем.

    Подрулив к аэровокзалу во Внуково, мы увидели, что нас встречает всё начальство. Недоумение возросло ещё больше.  Поздоровавшись, начальник штаба представил меня новому командиру экипажа и приказал немедленно садиться в автобус и ехать на сектор принимать самолёт. Адъютанта он послал в продовольственный отдел выписывать аттестат на наш экипаж. Я попросил  разрешения добежать до общежития - ведь у меня нет ни мыла, ни полотенца, мой чемодан остался в Цеханове. Но и этого мне не разрешили, сказав , что времени нет. На вопрос "Куда хоть летим?", ответили, что  пока на центральный аэродром им. Фрунзе ( рядом с  м. Аэропорт), а там всё скажут.

    В автобусе я познакомился со всеми членами экипажа : командир Иван Иванович Рыжков(до этого я его не знал), второй пилот Николай Максименко(тоже не знал),  бортмеханик Юрий Пономаренко(несколько раз приходилось летать вместе) и штурман Павел Смелянский(знал, но летать не приходилось). В общем, экипаж незнакомый

    На стоянке стоял  С-47 , самолёт как самолёт, ничем не отличавшийся от своих собратьев. Но когда мы зашли внутрь, то ахнули.  Вот уже три года, с самого начала моих полетов на линию фронта, я видел только грузовые самолёты. Там даже простых кресел не было. А этот был переоборудован специально для перевозки пассажиров высокого ранга. Весь он был задрапирован бархатом и шёлком. Пассажирский салон был разделён на две части : передний салон был предназначен для сна, здесь было два дивана и четыре кресла с небольшими столиками. А в другом салоне стояли кресла вокруг большого стола и еще два небольших диванчика. На окнах и дверях шторы и занавески. И только теперь я стал догадываться, что это будет полёт заграницу. Но куда, пока никто не знал. В остальном это был обычный самолёт, как и все те, на которых мы  делали боевые вылеты.

    Принесли нам продовольственный аттестат, мы распрощались с начальством и перелетели на центральный аэродром, где нас снова посадили в автобус и отвезли в Главное управление ГВФ. Там уже собрались несколько экипажей. Всего -  восемь. Стало  быть - 40 человек. Все ждали большого начальника.

    И вот он появился - маршал авиации Жаворонков, начальник ГУ ГВФ. От него мы услышали, что предстоит полёт в  Соединённые Штаты Америки. Маршрут длинный и трудный. Через Сибирь, Аляску и Канаду в город Сан-Франциско. А прибыть туда надо как можно быстрее. Мы должны доставить наших делегатов на Первую конференцию Организации Объединённых Наций(ООН).  Маршал пожелал нам успешного выполнения правительственного задания,  и мы перешли в штурманскую для подготовки к полёту, где каждый занялся своим делом - штурманы готовили полётные карты, пилоты изучали кроки аэродромов, а мы, бортрадисты, получали документы для обеспечения связи, по которым должны были работать по всему маршруту до нашей базы  на Аляске в городе Фербенксе.

    После подготовки нас снова посадили в автобусы и доставили в ЦК партии.  Пока ожидали приёма,  я осмотрелся и решил пройти по коридору. Интересно всё-таки! Я - и в ЦК нашей партии! Для меня тогда ЦК и Сталин было что-то единое. Может, и ОН где-то здесь, рядом... В коридорах было безлюдно и тихо. Но не успел я сделать и несколько шагов, как невесть откуда передо мной вырос мужчина и вежливо, но настойчиво, предложил сесть в кресло и не ходить по коридору. Пришлось подчиниться.

    Наконец, пригласили в кабинет  и меня. В кабинете был один человек. Поздоровавшись и поинтересовавшись, знаю ли я , куда лечу, он дал мне краткое наставление быть внимательным и бдительным. Америка наш союзник, но и недоброжелателей там достаточно. На все непредвиденные случаи совета не дашь, поэтому  один совет - думай головой и действуй по обстоятельствам, особо остерегаясь провокаций. Вся беседа звняла не более 5-ти минут.

    Освободились мы поздно ночью. Пока добрались до гостиницы, пока то да сё,  стало заполночь...А утром рано вставать. Не знаю, как другие, а я не выспался. Из головы не  уходила мысль - я лечу в Америку!! В саму легендарную Америку, где небоскрёбы и индейцы, Голливуд, ковбои и самолёты "летающие крепости"...Одним словом, загадочная страна, о которой я читал так много книг и слышал по радио. И вот теперь я увижу все это своими глазами! Я, двадцатилетний Васька Крамарь, босоногий шкет, лечу в Америку! А война для меня, по-видимому, уже закончилась. Наши войска рвались к Берлину, и недалёк уже тот день, когда мы будем праздновать победу.
   
    Всё шло хорошо, но одно меня смущало и не давало покоя - уж больно вид у меня был неприглядный, никак не соответствовал моей высокой миссии : старая серая солдатская шинель, до предела разбитые кирзовые сапоги, выцветшая грязная хлопчатобумажная гимнастёрка с брюками и цигейковая замызганная шапка. Одним словом, обмундирование, которое длительное время было на мне и в часы передышки, и в фронтовых  буднях.

    Итак, утром приехали пассажиры, человек 12-15. Это была делегация от Украинской Республики. Никаких прОводов, как сейчас, не было. Просто пассажиры зашли в самолёт, расселись по местам, мы запустили моторы, взлетели и - в Америку. Но до неё было так далеко!! А скорость нашего самолёта  так мала!! Всего 320-340 км в час.

    Вылетели мы 12 апреля 1945 года рано утром. Первая посадка в Омске. Дозаправились  - и дальше,  даже без обеда. А на борту ни кусочка хлеба, не говоря уже о бортпайке. Ну, ладно, нам не привыкать, но и делегаты наши тоже голодные. А они ведь  были не простыми пассажирами, а советскими дипломатами...Этим я хочу сказать, как неважны были бытовые вопросы в то время...Ещё во Внуково я напомнил начальству о своём внешнем виде, но мне сказали, что времени нет на мою экипировку и что-нибудь придумают на Фрунзенском аэродроме. Но и там думать об этом никто не захотел. А подумать стоило бы. Ведь я летел в богатую страну и представлял в своем лице героическую Советскую Красную Армию, которая сломала хребет фашистскому зверю. Так что и выглядеть я обязан был соответственно этому. Но, оказалось, дела до этого никому не было.

    Следующая посадка  в Красноярске. Сели на исходе дня. Объявили ночёвку. Накормить - накормили, но мест в профилактории не оказалось, переночевали в комнате отдыха на раскладушках , остальные - в казарме военной части, расположенной недалеко.

    Утром рано взлетели и взяли курс на Якутск. Каждый экипаж летел сам по себе. Какого-то общего руководства не было. Указаний, наставлений и распоряжений тоже, а это уже хорошо. Каждый экипаж сам принимал решения, сообразуясь с обстановкой. Летели цепочкой, один за одним. Мы летели, кажется, вторыми.  И только когда останавливались на ночёвку, встречались друг с другом. У меня работа шла нормально, всё получалось. И даже связь с Москвой пока была, хотя расстояние до Якутска - ого-го!

    Прилетели под вечер , и решено было лететь дальше,  на Сеймчан. Но сначала надо было поесть. Пока ожидали обеда, гляжу, наш  второй пилот  Максименко  о чём-то разговаривает с генералом. Потом подозвал меня. Генерал спрашивает : " Куда ты, старшина, собрался?"  Отвечаю, что в Америку.  "Да как же тебя пустили в таком виде? О чём думало ваше начальство?" И майору, своему адъютанту, приказывает :" Сейчас же на склад, и одеть его с ног до головы.  А если не подберёте на этом складе нужного обмундирования, то в город, на центральный склад, срочно." Привел меня майор на склад, подобрал я себе гимнастёрку с брюками и шинель.Всё по моему росту. Из английского материала и пошив для офицерского состава. А вот сапоги на свою ногу подобрать не смог. Носил я тогда 39 размер, а на складе меньше 41-го не было. Сапоги были хромовые, американского производства. Кожа почему-то была жёсткая, в подъёме гнулась с трудом, голенища тоже как из жести. Я подумал :"Ладно, наверну побольше портянок и сойдёт." Но когда попробовал пройтись, то почувствовал, что ноги будто в деревянных колодках. И пришлось отказаться от американских сапог и натянуть свои, старые.  Да на голову я тоже ничего не подобрал, все было велико, остался в своей  видавшей виды фронтовой шапке. Генерал хотел послать  за шапкой в город, но времени уже не было.  Пришлось лететь в том, что нашлось.  И всё же вид у меня стал более приличным. Спасибо второму и генералу за то, что они сделали для меня. А то было бы мне совсем плохо там, среди американцев. И так по поводу своих разбитых сапог я не раз слышал ехидные и злые насмешки  от русских эмигрантов. Может, и американцы издевались, но незнание английского языка спасло меня от лишних неприятностей.

    Перед вылетом нам вручили заграничные паспорта. Я с гордостью держал в руках свой "молоткастый серпастый Советский паспорт",  и особенно меня радовали слова, напечатанные на первой страничке.  Там было обращение Советского  Правительства ко всем органам власти других государств с просьбой оказывать  мне всяческую помощь и поддержку.

    Итак, из Якутска вылетели мы в ночь. Этот отрезок трассы считался одним из самых сложных.  Особенно  была опасна посадка в Сеймчане в ночное время, в облаках. А потому к нам подсадили пилота и радиста из группы перегона, которые эту трассу освоили отлично. Максименко и я освободили свои места и пять часов этого пути пролетели пассажирами. Посадка, видимо, действительно была сложной, так как, даже находясь в пассажирской кабине , мы ощущали  резкие развороты и крутые снижения. Одним словом, манёвры самолёта не походили на те, которые делаются в обычных условиях.
 
    Все закончилось хорошо. Сели под утро. Поспали четыре часа и снова в путь. Следующая посадка планировалась на берегу Беренгова пролива в посёлке Уэлькаль, где был построен мобильный аэродром по американскому методу и из американского материала. На ровном поле выкладывалась взлётная полоса и рулёжные дорожки из толстых, чуть гофрированных и  перфорированных для облегчения металлических листов, которые при помощи петель и крюков быстро соединялись между собой. Таким методом  взлетные  полосы быстро сооружались в нужных местах.

    Посадка в Уэлькале была последней на нашей территории. Следующая - в Америке, в Фербенксе. Но на последнем отрезке пути от Сеймчана до Уэлькаля произошло ЧП, правда не с нами, а с экипажем героя Советского Союза Фроловским, с которым радистом летел мой друг Вася Мокроусов.  Летели они впереди нас по времени примерно на час. И вот, подлетаем мы к Уэлькалю и слышим в эфире разговор Фроловского с диспетчером аэродрома. Вначале мы удивились тому, что они ещё в воздухе. Через полчаса сядем мы, стало быть они должны были сесть 30 минут назад, а они ещё в воздухе.  Но вскоре из их переговоров мы поняли, что они заблудились и не знают, где находятся. Бензина пока достаточно, но у них отказал радиокомпас, находились они сверху облаков, земли видно не было и куда, в какую сторону летель, не знали. "Пробивать" облака в неизвестном месте очень опасно, да если и пробьёшь и выйдешь на визуальный полёт, то в тундре восстановить своё местонахождение очень сложно... А как им помочь, никто не знал...

    Нам пришло время садиться , и мы только позже узнали, чем все это закончилось.

    Аэродром, действительно, расположен на самом берегу Баренцева пролива. Из строений - одна небольшая избушка, вот и всё. И даже посёлок Уэлькаль где-то километрах в пяти. Стоянка была минут 40. Заправились и, взлетев, взяли курс на Фербенкс через покрытый льдом и снегом пролив, ширина которого в этом месте 80-90 км, значит, 10-12 минут лета.

    А Фроловский продолжал блудить...Мы понимали, что всё это может закончиться трагедией. Было их жаль, а мне особенно друга моего, Васю Мокроусова...За те 10 минут, пока мы находились над своей территорией и держали связь с нашей радиостанцией, мы услышали и их разговор. На помощь к ним летел командир перегонной группы полковник Пущинский. Последнее, что мы услышали, было сообщение Фроловского о том, что в районе, где они находятся, под ними ровная слоистая облачность, а над облаками торчит метров на 100 одна-единственная вершина горы. Стали искать на карте в этом районе самую высокую гору.  И нашли! Значит, и самолёт находится над этой горой. Теперь стало легче. Пущинский велел кружиться возле этой вершины и сам взял курс на неё.  Нам надо было переходить на связь с американцами, и дальнейшие события мы узнали после, когда встретились в Сан-Франциско. У этой вершины их Пущинский и нашёл. А дальше всё было просто: он их вывел на Уэлькаль, а сам вернулся в Сеймчан. В общей сложности проблудили они три часа. В Уэлькале заменили радиокомпас  и продолжили полет.

    У  нас тоже произошла неприятная ситуация при подлете к Фербенксу. За два часа до посадки отказал один из генераторов. Другой генератор полностью обеспечивал самолёт электропитанием, но, в случае отказа или выхода из строя мотора с работающим генератором, самолет останется полностью без электроэнергии.  А это значит - ни освещения, нт связи, да и большинство приборов выйдут из строя, и тогда самолет окажется в катастрофическом положении. 
    Но все обошлось благополучно, долетели нормально.   


***

   
(продолжение    Пропуская  другие, очень интересные события и подробности, хочу привести рассказ моего отца, записанный собственноручно, о том, как в мае 1945 года американцы относились к  Победителям - русским.
*
Из сборника на страничке "Твердь небесная".



    Теперь, я думаю, пришло время описать, как к нам относились американцы.
    Примерно через неделю нашего пребывания в Сан-Франциско кое-кто из нашей группы обзавёлся гражданскими костюмами, так как ходить в форме русского офицера стало невозможно. Наши войска вот-вот должны были взять Берлин, а потому к нам, русским, отношение простых американцев было исключительно доброжелательным. И в буквальном смысле нам не удавалось ступить и шага, чтобы не попасть в дружеские объятия американцев. Если мы выходили из гостиницы с целью посетить то или иное заведение, до которого  ходу было 10-15 минут, то добирались мы до него час-два. Только освобождались из одних объятий, тут же попадали в "плен" к другим.  Американцы нас обнимали и жали руки,  радостно хлопали по плечам, постоянно улыбаясь, что-то говорили, а мы отвечали одно и то же: "Ай но спик инглишь."  С нас пытались снять на память ордена и медали, пилотки, с гимнастёрок откручивали пуговицы. Звёздочки с пилоток у нас сняли в первый же день. Больше всех остальных одолевали нас моряки. Сан-Франциско  город портовый, и улицы наводнены моряками торгового и особенно военного флота. Как правило, все они были уже навеселе и у каждого за поясом брюк заткнута бутылка виски или джина. Так вот, если гражданская публика одолевала нас только объятиями и расспросами,  то моряки, увидев русских летчиков,  окружали нас плотным кольцом, доставали бутылку из-за пояса( карманов в брюках не было )  и чуть ли не силой пытались влить ее содержимое нам в рот. А ведь всем известно, что  пьяному даже на его родном языке  трудно объяснить, что ты пить не можешь, и уж совсем невозможно  убедить его , разговаривая с ним на разных языках.
    Наконец мы дошли до того, что стали бояться выходить на улицу. Чтобы не выделяться и слиться с американской публикой, надо было снять военную форму. Кое-какие сбережения у меня уже были. Правда, на хороший костюм еще не хватало, и я решил купить себе кожаную куртку, светлые бежевые брюки, пару рубашек и туфли, что я и сделал. Куртка,  по нашим понятиям, была  пределом  моей мечты - мечты 20-летнего мальчишки , но, как потом выяснилось, у американцев кожаные куртки носили рабочие особой категории, такие как таксисты, слесари и т.д. В общем, это была спецодежда. Хорошо, что тогда , в мае 1945, погода стояла жаркая, и я её надевал всего несколько раз.
___________


 *Г.А. Таран - легендарный летчик ВОВ, Герой Советского Союза, под его командованием весной 1945 года в г. Сан-Франциско  была доставлена группа советских дипломатов, которые принимали участие в создании ООН.

**Полностью сборник воспоминаний  "Твердь небесная. Записки русского летчика" можно найти в оглавлении.


Рецензии
Здравствуйте, Вера! Как же давно не была на Вашей страничке. Рада была прочитать интереснейшие записи Вашего отца. Так неприятно слушать ложь о победе наших дедов и отцов. Спасибо за память и правду.
С уважением к Вам - Ирина. Ещё приду)))

Ирина Голыгина   02.12.2017 13:10     Заявить о нарушении
Добрый день, Ирина!
Простите, что не сразу ответила...я тоже сейчас редко захожу сюда.
Благодарю от всего сердца, что прочитали именно это!
Меня тоже коробит от безбожной лжи на эту тему!
Воры крадут не только чужие материальные ценности или деньги, но и пытаются украсть духовные ценности, что является гораздо большим грехом перед Богом - ведь это преступление против Самой Истины.
Отречение от Истины убивает самих предателей, возвращаясь в их судьбу непредсказуемым божественным Бумерангом, оружием Господа Бога. Это Закон Божий.
Спасибо, Ирочка!
Вера

Вера Овчинникова   06.12.2017 12:26   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.