Крошка хлеба. В память о блокаде Ленинграда

               

                Только кажется мне --
                Это я не вернулся из боя.               
                Владимир Высоцкий
               
               
Есть поэмы о хлебе и баллады о сухаре.
Но на месте святейшем, на краю молчаливой рощи,
В честь особенной даты, в особенном календаре
Я поставила б памятник Хлебной Крошке.
Вы простите мне, мертвые, что о еде говорю.
Скрошен в щепки обеденный стол, и в остывшей Вселенной – голо.
И примерившись лбами, два титана восстали на прю –
Ленинградцы и голод.
Под софитами бомб, по обломкам галактик скользя,
В горло впаянной хваткой синей вьюги впечатанный вертел.
Было съедено все. Все, что можно, и все, что нельзя.
Начиналось Бессмертье.
Ржавый голод сажает нутро на стальную иглу.
И качаясь, плывут бесконечные энные сутки.
Ах, как пахнет от булочной, довоенной, вон там, на углу…
Можно просто лишиться рассудка.
И на ватных ногах с вертикали на землю сползти,
И в тяжелые веки, стекленея, впустить осторожно
С черной скатерти неба, с равнодушной чужой пустоты
Дальних россыпей звезд вожделенные хлебные крошки.
Нет, нельзя нам сползать, слышишь, друг, ленинградец и брат!
Видишь – в детских руках засверкали возмездием гильзы!
Наше тело бессильно, но стойче душа – во стократ.
В нитке пульса – Победа, упрямою тоненькой жизнью.
Пусть прозрачным ладоням пока не раздвинуть кольца,
Ходит к фронту трамвай, до конечной становится ближе --
Мы срастемся аортами, каплей крови --  друг другу в сердца --
Чтобы вместе стучать. Чтобы Город стоял. Чтобы -- выжил.
Птица черная града Петрова лицо осенила крылом
И разбилась о белое пламя в глазах ленинградцев.
Сникли судьи времен. Перед правдой тушуется зло.
Это город Руси. Он святой. Он умрет, но не сдастся.
Кроха хлеба блокадного, что ему и названье – с трудом.
Мы суровою нитью разделим ее осторожно.
Ты навеки останешься здесь. Ты гранитным покроешься льдом –
Как ребенок с лицом старика, на дрожащих, тонюсеньких ножках.
Да, закрались просчеты в изначальность чужих аксиом.
На врага, как старуху, Ленинград оказался прорухой.
Враг не ступит в наш город. Голодаем, но мы никогда не умрем.
Ведь блокады кольцо --  концентрация нашего духа.
Нет, не встретить поганскому племени радостный  год
В благородных дворцах и в сияньях роскошных «Астории».
Не сквернить «высшей расе» брусчатку, не пить невских вод.
Кто-то  выдумал глупость, но глупость исправит история.
Поколенья уходят, зарастает травою беда.
Можно все изучить, все причины осмыслить пытаться.
Но поймите, враги: никогда, никогда, никогда! --
Не приблизиться вам, не понять вам  души Ленинградца.
Сея смерть, бумерангом себе пожинайте кресты.
Пусть вам знания первым параграфом будет отрада:
Никогда чужаку ни с арийской, ни с самой большой высоты,
Никакому плебею не  достичь  высоты Ленинграда.
Что же в мирные сны ты приходишь, моя тишина?
Как мне высказать стон – исступленный, до хрипа, до дрожи?
Сводит  горло блокадным удавом тугая волна,
Выжигая внутри, а сквозь кожу прорваться не может.
Ломтик черствого хлеба отнесу, раскрошу голубям:
В многотомнике  времени пишет главы  другая эпоха.
Только кажется мне, что не  птицы –  голодные души, скорбя,
Все летят и летят из блокады – за своею несъеденной крохой.

PS
Если юн ты и сыт, и презрением кривится рот,
И горбушку -- пинком, восторгая подобных сноровкой –
Точный адрес запомни этим хлебом пробитых ворот:
Ленинград. Пискаревка.




   

    Низкий поклон всем пережившим блокаду Ленинграда.
    Вечная память погибшим.




    На фото: единственный сохранившийся кусочек блокадного хлеба в Музее блокады Ленинграда.
    Фото из Интернета