Сороковины Александра Трифоновича Твардовского

     В 1948-ом на встрече с литературной молодёжью Борис Пастернак назвал “Тёркина” лучшими стихами о войне. И резко оборвал раздавшиеся смешки.
     В 1958-ом Александр Твардовский отказался проголосовать за исключение Пастернака из Союза писателей, сказав Федину “Костя, подумай о душе”
Спустя десятилетия я вижу в этих эпизодах взаимное признание и уважение двух крупнейших наших поэтов.
   Александр Трифонович Твардовский был со мной все мои школьные дни 50-х годов вместе с Маяковским и Симоновым. До замалчиваемых тогда Есенина,
Пастернака и Цветаевой. Я зачитывался его “Тёркиным” и многое знал наизусть.
Сейчас мне кажется, что уже тогда я не обманывался внешней простотой и запоминаемостью его стихов – за ними были и чувство, и глубина переживания, и то великое мастерство, что кажется поверхностной лёгкостью изощрённым ценителям поэзии.
     В конце концов, для чего придуман человечеством ритмизированный рифмованный строй стихов, как не для их запоминания и ношения всюду с собой
без специальных материальных средств – бумаги или компьютерных дисков?
Помню, я получил единственную школьную двойку по литературе, не выучив стихотворение  Добролюбова. Я предлагал учительнице заменить его на главу из “Тёркина”, но она отказалась – не по теме было. А зря – до сих пор в моей памяти потрясающие строчки о переправе:

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена...
Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна.

Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок.

И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны — в ряд.
Густо было там народу -
Наших стриженых ребят...

И увиделось впервые,
Не забудется оно:
Люди теплые, живые
Шли на дно, на дно, на дно...

     Концовка этого стихотворения до сих пор вызывает холодок под сердцем  и до сих пор животрепещет для всех, кто борется  за жизнь своей страны со злобным и беспощадным врагом:

Переправа, переправа!
Пушки бьют в кромешной мгле.                                        

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

     Задолго до Слуцкого и Самойлова написал Твардовский, может быть, самые  пронзительные стихи о чувстве вины живых перед погибшими на войне:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они - кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же...

     Много говорилось о противоречивости творчества и личности Твардовского в сталинское время – не хочу говорить об этом, ибо не мне судить. Замечу только,
что своими поэмами “Тёркин на том свете” и самиздатовской “По праву памяти”
он искупил свои вины перед народом, если они у него и были, сказав правду о
Сталине во времена сворачивания оттепели:
     А я - не те уже годочки -
     Не вправе я себе отсрочки
     Предоставлять.
     Гора бы с плеч -
     Еще успеть без проволочки
     Немую боль в слова облечь.

     Ту боль, что скрытно временами
     И встарь теснила нам сердца
     И что глушили мы громами
     Рукоплесканий в честь Отца.

     А вот о “Новом мире” времён оттепели сказать хочу и могу.Старшее поколение шестидесятников называют “детьми 20-го съезда”, а моё поколение я бы назвал “детьми Нового мира”. Мы воспитывались на  публикациях, немыслимых без могучей фигуры его главного редактора. Отсылаю читателя к солженицинскому “Бодался телёнок с дубом”, где даны подробности мучительной борьбы Твардовского за новую русскую литературу. Мы видели только результат этой борьбы - Солженицин , Владимов, Абрамов, Белов, Шукшин, Нагибин и несть им числа.
      Можно только догадываться, сколько прекрасных стихов потеряла русская поэзия из-за этой изнуряющей схватки с косностью и цепкостью цензуры, но и то, что появилось в последние годы поэта, достойно его поэтического дара. Приведу только два стихотворения из его поздней лирики:

Безветренны, теплы - почти что жарки,
Один другого краше, дни-подарки
Звенят чуть слышно золотом листвы
В самой Москве, в окрестностях Москвы
И где-нибудь, наверно, в пражском парке.

Перед какой безвестною зимой
Каких еще тревог и потрясений
Так свеж и ясен этот мир осенний,
Так сладок каждый вдох и выдох мой?

Я, потрясённо втретивший весть о вводе наших танков в Прагу августовской ночью
68-го года, неосторожно говорил много громкких слов, но никто не сказал об этом так тихо и так горько.
     И ещё одно, оцененное мной только сейчас, на закатной заре моей собственной  жизни -тогда, в 69-ом, бывшей в самом разгаре:

На дне моей жизни,
на самом донышке
Захочется мне
посидеть на солнышке,
На теплом пёнушке.

И чтобы листва
красовалась палая
В наклонных лучах
недалекого вечера.
И пусть оно так,
что морока немалая -
Твой век целиком,
да об этом уж нечего.

Я думу свою
без помехи подслушаю,
Черту подведу
стариковскою палочкой:
Нет, все-таки нет,
ничего, что по случаю
Я здесь побывал
и отметился галочкой.

     А завершить я хочу последним прощальным стихотворением  Твардовского, в одном ряду с прощальными стихами Есенина и Пастернака:

Час мой утренний, час контрольный,
Утро вечера мудреней,
Мир мой внутренний и окольный
В этот час на смотру видней.
Час открытий, еще возможных,
И верней его подстеречь
До того, как пустопорожних
Ни мечтаний, ни слов, ни встреч.
Не скрывает тот час контрольный,
Благо, ты человек в летах,
Все, что вольно или невольно
Было, вышло не то, не так.
Но еще не бездейственен ропот
Огорченной твоей души.
Приобщая к опыту опыт,
Час мой, дело свое верши.
 
    Перефразируя древнее изречение, скажу “Нет живого Поэта в своём Отечестве” ,
и сам себя опровергну  - Александр Трифонович Твардовский, ещё при жизни признанный и любимый народом.


Рецензии
Уважаемый Семён, прочитал некоторое количество ваших стихотворений, каждое из которых трогало душу, заношу вас в избранные, чтобы не терять впредь (сегодня счастливый день – моя копилка хорошей поэзии пополнилась ещё одним замечательным поэтом). Но, поскольку всюду у вас много отзывов, я шёл дальше и дальше, пока не пришёл сюда. И уж тут понял, что должен, наконец-то, выразить вам огромную благодарность. Благодарность и за вашу поэзию и – особенно - за такие Сороковины Твардовского. Это один из прекраснейших поэтов моего времени, но теперь память о нём стремятся заглушить.

Леонид Котов   28.04.2017 13:45     Заявить о нарушении
Леонид, ради таких откликов и публикуются стихи.
Спасибо Вам!

Семён Кац   28.04.2017 19:53   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.