Жареной корочкой листья завянувших астр
Не осыпаются, держатся Изо всех сил.
Так же схватился за гриф мой дружок каподастр,
Тот, что давненько уже мне баррэ заменил.
Бежевой корочкой дыма поджарили небо.
Нитробензол теперь пахнет как горький миндаль.
Тихо играет в наушниках Дэвид Гуетта,
Тускло мигает единственный в парке фонарь,
Тихо клюет беспокойный воробышек крошки.
Правда, те крошки, наверно, уже сухари.
Мне бы черпнуть горстку перистых чайною ложкой,
Мне бы остаться мотивом в твоем попурри,
Мне б усмирить всех твоих беспокойно-тоскливых
Крошечных чертиков – в голосе, сердце, глазах.
И называть тебя так, как не станут другие,
И говорить тебе то, что другим не сказать...
Дэвид Гуетта сменился в наушниках Бахом,
Вечер сменился на ночь /по размеру зрачка/
Нитробензол приобрел свой естественный запах,
Спичка потухла и выгнулась формой смычка..