Иерусалимский цикл

Снег в Иерусалиме

Снег растаял однодневный,
Обнажил стволы,
И на сломанных деревьях –
Ручейки смолы.

Незаслуженным богатством
Налетел, погас...
В южном тридевятом царстве
Вьюга – не для нас.

Не для нас холодный ветер,
Снега кутерьма,-
Мы и так одни на свете,
А вокруг – зима...


Зима в Иерусалиме

Простоволосая  простушка
Иерусалимская  Зима  –
Ни мантий
        c пуховой опушкой,
Ни блёстких перстней,
         а сама –
Пусть не красива –
         не задушит
В объятиях морозным днем,-
Промчится
         и растопит душу
Воспоминаньем о былом...


Южная зима

Нет снега и белых берёз под окном,
И ветер разносит печаль.
Но вот средь зимы
Словно белым платком
Цветами покрылся миндаль.

Белеют деревья, как будто пурга
Успела у них погостить.
И нежные эти не тают снега,
И хочется верить и жить.

Забыты забавы прошедшей поры,
Полозья, несущие вдаль.
А я всё смотрю, как на склоне горы
Беспечно белеет миндаль.


Иерусалимский пейзаж

За окнами горы –
Гора за горой,
И, кажется, смоет нас
Горной волной.

За окнами шторм
Уже тысячи лет
И даже когда
Ветра, кажется, нет.

Меж волн этих горных -
Дома-корабли,
Веками стремятся
Доплыть до земли.


Ночь в Иерусалиме

Разложили на бархате ночи
Драгоценные камни огней, -
Кто ни глянет - примерить захочет,
Кто примерит - останется в ней.


В ожидании Мессии

Мы с каждым веком ближе
Не к свету, а ко мгле,
И всё труднее выжить
На крошечной земле.

А в Иерусалиме,
У Царских у ворот,
Всегда пасётся ослик,
Спасителя он ждёт.

Он идеально белый,
Как снег и облака,
А что стоит без дела,
То это лишь пока.

Что с миром дальше будет,
Никто не разберёт.
Но главное, что ослик
Пасётся у ворот.


Восточный рынок

Слоёное тесто восточного рынка,
Из лести и грубости взбита начинка.
Румяно-поджаренный, всеми воспетый,
Захватанный пальцами целого света.

Духовная пища бродяг и торговцев,
Лишь хлебом единым живущих под солнцем,
Для ротозеев, поэтов и снобов –
Дающая жизнь золотистая сдоба.