Альманах 60. Поль Верлен в русской поэзии

Альманах 60 Поль Верлен в русской поэзии.

В номере:

П. Верлен
В. Брюсов
Ф. Сологуб
Эллис
Г. Шенгели
Т.Буевич

............. « Все розы были ярко-красны,
................Плющи – неумолимо чёрны…

................Твои движения опасны,
................Мои уныния упорны.

................Всё небо было слишком нежным,
................Зелёным море, воздух ясным…

................Я знаю: я пред неизбежным,
................Пред чем-то горьким и ужасным»
....................(П. Верлен)*


Прощай, Поэт. Прощай и здравствуй!
Блуждает снова жизнь твоя
В пурпурной грусти розы красной,
В весеннем пенье соловья.

И в покаянье страстном к Богу
Твои слова вновь слышу я.
Прощай, Поэт, и мне в дорогу
Велит отправиться земля.

Витает твой неугомонный,
Мятежный дух, и я с тобой
Одна тоскую ночью тёмной,
Размыслив над своей судьбой;

Но в этом горьком счастье жизни,
В судьбе жестокой и слепой
Живой водой мне снова брызни
Стихов, написанных тобой.
..................(Т. Буевич)


 На поэтов Серебряного века оказал значительное влияние импрессионизм, впервые ярко проявившейся в искусстве Франции. Однако стоит заметить, что в России он возник самостоятельно, без каких-либо иноязычных влияний и был национальным достижением русской поэзии. Читая стихи А. Фета, вряд ли возможно отрицать это удивительное живое, не поддающееся точному определению явление в искусстве, - передачу сиюминутного впечатления и чувствования автора, вызывающее яркий эмоциональный отклик у читателя и зрителя. Вероятно живое чувство, часто являющееся причиной нарушения классических канонов, близко и понятно русской душе.
Поль Верлен (1844-1896) покорял и вдохновлял наших поэтов. Его стихи переводили Н. Минский, С. Рафалович, Эллис, И. Анненский, Ф. Сологуб, Г. Шенгели и многие, многие другие, а В. Брюсов выпустил стихотворения Поля Верлена отдельной книжкой, включив в неё свою статью о творчестве этого необыкновенного поэта и его жизнеописание.

«Верлен – один из тех поэтов, которые пришлись по душе русским читателям. О нём можно было бы повторить слова, когда-то сказанные А. Майковым о Генрихе Гейне:

«Давно его мелькает тень
В садах поэзии родимой…»

Этими словами В. Брюсов начинает свой труд, в котором, как он пишет, было гораздо больше усердия и восторга, чем воссоздания стихов Верлена на русском языке.
 Импрессионизм был истинно верленовским методом стихосложения. «Особенность этого метода состоит в том, что поэт не стремится нарисовать связную картину или рассказать последовательно события: он просто даёт ряд образов, один за другим, соответственно тому, как они являлись перед его взором или сознанием, представляя читателю самому объединить их в целое. Он как бы накладывает краски, одну после другой, предоставляя им смешаться в восприятии зрителя»**

***
............«Соловью, который с высоты ветки глядится в реку,
..........кажется, что он упал туда. Сидя на вершине дуба, он
..........боится утонуть».
...................(Сирано де Бержерак)

Деревьев тень в воде, под сумраком седым,
… … Расходится как дым.
Тогда как в высоте, с действительных ветвей,
… … Рыдает соловей.

И путник, заглянув к деревьям бледным, - там
… … Бледнеет странно сам,
А утонувшие надежды и мечты
… … Рыдают с высоты.
(Перевод В.Брюсова)

НИКОГДА ВОВЕКИ

Зачем ты вновь меня томишь, воспоминанье?
Осенний день хранил печальное молчанье,
И ворон нёсся вдаль, и бледное сиянье
Ложилось на леса в их жёлтом одеянье.

Мы с нею шли вдвоём. Пленили нас мечты.
И были волоса у милой развиты, -
И звонким голосом небесной чистоты
Она спросила вдруг: «Когда был счастлив ты?»

На голос сладостный и взор её тревожный
Я молча отвечал улыбкой осторожной,
И руку белую смиренно целовал.

- О первые цветы, как вы благоухали!
О голос ангельский, как нежно ты звучал,
Когда уста её признанье лепетали!
(Перевод Ф. Сологуба)

В некоторых стихах Верлена на первое место выходит звучание, «музыка слов», содержание как бы отходит на второй план, и читателя пленяют сами звуки. Эти короткие произведения представляли для переводчиков особую трудность. Брюсов пишет, что скорее можно было пожертвовать точностью образа, чем певучестью стиха.

***
И месяц белый
В лесу горит,
И зов несмелый
С ветвей летит,
Нас достигая…

О, дорогая!

Там пруд сверкает
(Зеркальность вод!)
Он отражает весь хоровод
Кустов прибрежных…

Час сказок нежных.

Глубокий, полный
Покой и мир
Струит, как волны,
К земле – эфир,
Весь огнецветный…

О, миг заветный!
(Перевод В. Брюсова)

Брюсов пишет: «… мне хочется верить, что в моём семнадцатилетнем труде… не только выразилась моя любовь к творчеству Верлена, но и воплотился в русских стихах сам дух его поэзии». Он был уверен, что стихи этого интимнейшего поэта, раскрывающего в своих песнях всё самое прекрасное и самое горькое, что было в его душе, будут близкими русским читателям.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Ты знаешь, мудрецы с издАвних пор мечтали
(Хотя задача их разрешена едва ли!)
На языке небес прочесть судьбу людей
И связь у каждого найти с звездой своей,
Насмешки злобные в ответ им раздавались,
Хоть часто те смешны бывали, кто смеялись!..
Но тайна страшная пленила разум мой,
Я знаю, кто рождён под вещею звездой
Сатурна жёлтого, столь чтимого волхвами,
Тому Судьба грозит несчетными скорбями:
Смутится дух его тревожною мечтой,
Бессильный разум в нём замолкнет пред судьбой
..................
.................
(Перевод Эллиса)

 Темой всего творчества Верлена являются его личные переживания. С открытостью ребёнка он говорит в своих стихах о подробностях своей жизни.
Поль-Мари Верлен родился 30 марта 1844 г. во французском городе Меце. Отец его был инженерный капитан, кавалер Почётного Легиона. Мать поэта, Элиза-Юлия-Жозефа-Стефания Деэ - дочерью владельца сахарной фабрики. Любовь её к своему ребёнку была безмерной и самозабвенной.
 Уже в парижском лицее Верлен стал интересоваться литературой. Однажды он подал преподавателю риторики сочинение, написанное стихами, чем вызвал насмешки профессора. К 14 годам, однако, им овладела «стихотворная мания».
Ко времени его окончания лицея семья Верленов обеднела, и Полю пришлось думать о том, как зарабатывать на жизнь. Так он стал скромным страховым служащим. Его литературные склонности уже вполне определились, он осознавал себя поэтом. Он очень много читал, посещал публичную библиотеку, был страстным поклонником Виктора Гюго, написал несколько рассказов под влиянием Эдгара По, которого он не мог не знать по переводам Бодлера.
 Его стихи стали появляться в печать в середине 60-х годов. Первые его книги не имели успеха. Он пристрастился к посещению кафе и более «предосудительных мест» и часто возвращался домой нетрезвым, что приводило в отчаяние его мать. А в глубине души Верлена была неодолимая тоска по нежности, по тихим радостям домашнего очага.

УСТАЛОСТЬ

О нет, любимая, - будь нежной, нежной, нежной!
Порыв горячечный смири и успокой.
Ведь и на ложе ласк любовница порой
Должна быть как сестра – отрадно-безмятежной.

Стань томной; с ласкою дремотной и небрежной,
Размерь дыхание, взор сделай мирным твой.
Объятий бешеных дороже в час такой
Твой долгий поцелуй, хоть лжёт он неизбежно.

Но в сердце золотом, ты шепчешь, у тебя
Страсть бродит рыжая, в призывный рог трубя;
Пусть шлюха подудит в томлении незрячем.

Твой лоб на мой склони, ладонь в ладонь вложи
И клятвы расточай (а завтра не сдержи),
Девчонка шалая, - и до зари поплачем!
(Перевод Г. Шенгели)

Верлен не был хорош собой, не было у него красоты и изящества, что так привлекательны в молодости. Естественно, что первая девушка, обратившая на него внимание, овладела его душой. Этой девушкой была сестра его товарища, начинающего композитора Шарля де Сиври – пятнадцатилетняя Матильда Моте.
 
«Долго робкая, немая,
Слышишь? в небе радость вновь,
Словано птичка полевая,
Распевает про любовь»**

В. Брюсов пишет: « Первая встреча, по-видимому, решила всё. То был действительно тот «удар молнии», о котором любили говорить старые романисты. Матильда Моте была первая и едва ли не единственная любовь, прошедшая через жизнь Верлена. Этот циник, с головой фавна, этот верный любовник абсента, старость которого прошла среди продажных женщин самого последнего разбора, был «однолюб», как самый наивный из романтиков. Искатель мистического «голубого цветка», он лишь раз в жизни прикоснулся к нему…» Его счастье быть любимым было недолгим; но он узнал его.
 Его книга «Милая песенка» была задумана как подарок невесте.

***
Все прелести и все извивы
Её шестнадцатой весны
По-детски простодушно живы
И нежностью упоены.

Очами райского мерцанья
Она умеет, хоть о том
Не думает, зажечь мечтанья
О поцелуе неземном,

И этой маленькой рукою,
Где и колибри негде лечь,
Умеет сердце взять без бою
И в безнадежный плен увлечь.
...............
...............
(Перевод Ф. Сологуба)

***
Под лампой светлый круг и в очаге огонь;
Висок, задумчиво склонённый на ладонь;
Взор, что туманится, любимый взор встречая;
Час книг захлопнутых, дымящегося чая;
Отрада чувствовать, что день уже поник;
Усталость нежная, надежды робкий миг
На сладостную ночь, на мрачный мрак алькова…
О! К этому мечтой летел я вновь и снова,
Сквозь проволочки все всё ту же видя цель,
Волнуюсь в месяцах, беснуюсь от недель!
(Перевод Г. Шенгели)

Они поженились. Шла франко-прусская война, страну переполнял дух сражений, а Верлен писал о своих личных переживаниях.
Однако под влиянием всеобщего воодушевления он записался в ряды национальной гвардии, но скоро покинул военную службу по состоянию здоровья.
 Заключение позорного мира не особенно волновало его. Он мало смыслил в политике. Вскоре, сам того не ожидая, он оказался на службе у Коммуны. Когда правительственные войска вошли в столицу, он увидел и осознал весь ужас гражданской войны. Им овладел страх до безумия, он прятался в тёмной комнате и умолял горничную побыть с ним, потому что вдвоём не так страшно.

 НОЧНОЙ ПЕЙЗАЖ

Ночь. Дождь. Высь мутная, в которую воздет
Зубцами, башнями ажурный силуэт
Фобурга старого, что меркнет в далях стылых.
Равнина. Эшафот. Ряд висельников хилых,
И каждый клюв ворон их треплет всякий час,
И в чёрном воздухе безумный длится пляс,
Пока им голени обгладывают волки.
Кой-где терновый куст и остролистник колкий
Листвою жуткою торчат со всех сторон,
Кой-где насажены на сажи полный фон.
И взвод копейщиков высоких, в латах медных,
Трёх узников ведёт, босых и смертно-бледных,
И копья, ровные, как зубья бороны,
Со стрелами дождя, сверкая, скрещены.
(Перевод Г. Шенгели)

Он с женой покинул Париж и вернулся туда только осенью. У него родился сын. Казалось, жизнь налаживается; но неожиданно в жизнь Верлена вторглось влияние Артюра Рембо, молодого приехавшего из провинции поэта.
Приходится отметить, что Верлен неоднократно страстно увлекался чувством какой-то необъяснимой дружбы с юношами. Может быть, причиной тому было то, что он сознавал недостатки свой наружности и поэтому избегал женщин(?). Приятели Верлена всегда настаивали на том, что в этой дружбе не было ничего предосудительного.
 Верлен был просто околдован Рембо и называл его «чудо-ребёнком». Ничего нет удивительного в том, что отношения его с женой ухудшились, возвратилась его любовь к спиртному. По свидетельству очевидцев, пьяным он был невыносим.
Летом 1872 г. Верлен с Рембо уезжают сначала в Бельгию, потом в Англию. Брюсов пишет: «Верлен не подозревал, конечно, что он уезжает не только из Парижа и от жены, но ото всей своей прежней жизни, что свисток паровоза означает для него разлуку со всем его прошлым и начало его нового существования, трагического и скорбного, но вместе с тем создавшего всю его славу…»
 Отношения с Рембо не были безоблачными: они ссорились, расходились и снова сходились. В одно из таких бурных объяснений, когда Рембо хотел окончательно покинуть Верлена, тот выстрелил в него из револьвера и ранил в руку. Это случилось в Бельгии, он был арестован и помещён в тюрьму. Рембо отказался от обвинения; но против Верлена было общественное мнение, и его приговорили к двухгодичному заключению. Парижский суд утвердил развод Верлена с женой. Он был переведён в тюрьму в Англии и срок своего наказания отбыл полностью.
 В одиночной камере совершилось его обращение: он читал Библию и писал стихи, которые позже вошли в его известную книгу «Мудрость», которая была посвящена памяти матери.

***
О Боже, Ты меня любовью ранил,
И эта рана всё ещё дрожит!
О Боже, Ты меня любовью ранил.

О Боже, Ты меня постигнул страхом,
И след ожога – как гремящий гром!
О боже, Ты меня постигнул страхом.

О боже, я познал, что всё ничтожно,
И слава Божия вошла в меня!
О Боже, я познал, что всё ничтожно.

О пусть мой дух в Твоём вине утонет,
Пусть будет жизнь – хлеб Твоего стола!
О пусть мой дух в Твоём вине утонет.

Вот кровь моя, что я ещё не пролил,
Вот плоть моя, что недостойна мук!
Вот кровь моя, что я ещё не пролил.

Вот лоб, что должен был краснеть всечасно,
Пусть будет он ступенью ног твоих!
Вот лоб, что должен был краснеть всечасно.

Вот руки, что работать не умели,
Пусть фимиам и угли в них горят!
Вот руки, что работать не умели.

Вот сердце то, что билось понапрасну,
Пусть пред Голгофой и оно дрожит!
Вот сердце то, что билось понапрасну.

Вот ноги, путь свершавшие ненужный,
Пусть поспешат на благостный Твой зов!
Вот ноги, путь свершавшие ненужный.

Вот голос, звук неправедный и лживый,
Пусть горькие упрёки он твердит!
Вот голос, звук неправедный и лживый.

Вот взор, вперявшийся на заблужденья,
Пусть слепнет он в молитвенных слезах!
Вот взор, вперявшийся на заблужденья.

О Господи! Бог жертвы и прощенья!
Нет мер неблагодарности моей!
О Господи! Бог жертвы и прощенья!

О Господи, Бог святости и страха,
Бездонны пропасти моих грехов!
О Господи, Бог святости и страха.

О Господи, Бог радости и мира,
Моё неведенье, мой страх – томят!
О Господи, Бог радости и мира.

Всё это знаешь Ты, всё это знаешь,
И то, что я беднее всех других!
Всё это знаешь Ты, всё это знаешь.

Но, что могу, всё отдаю Тебе!
(Перевод В. Брюсова)

ИЗ КНИГИ «МУДРОСТЬ»

*
Ну, что сказать про страны и вокзалы,
Про скуку утомительных путей,
Про дым в вагоне, что плывёт устало
Над головами едущих людей?

Смотрю вокруг. Мой взгляд всё так же мрачен,
Усмешка горькая не сходит с уст.
Я, словно тусклый месяц, одинок, невзрачен,
Плыву по небосводу, что, как море, пуст.

Мир – то же кладбище, хоть и новЫ могилы,
И жизни приговор суров –
Забыть что ранее казалось милым,
Не оставляя в сердце нежных слов.

Везде встречаю зло и грубое уродство,
Позор политики, разврат вместо любви
И лжи, и алчности господство…
В чернилах руки, а мне кажется, в крови.

Из разочарований жизни,
Случайных бед, запутанных дорог,
Из смеха злого, горькой укоризны –
Одно в душе: Ты, милосердный Бог.

Один закон Твой настоящий –
Не злом за зло платить.
Я был глупцом, и в жизни проходящей
Настало время о прощении просить.

*
В покое беззаботном нашла меня беда,
Как рыцарь в чёрной маске, предстала мне тогда,
Копьём стальным и острым попала в сердце мне,
И кровь моя под солнце6м дымилась на земле,
И, закричав от боли, я меж цветов лежал,
И раненное сердце рукой своей зажал.

Приблизился мой рыцарь и спешился с коня,
Железною перчаткой коснулся он меня
И перст холодный, жёсткий он в рану мне вонзил.
От этой новой боли прибавилось мне сил,
И вновь забилось сердце вдруг от руки его,
И в чистоте и правде познал я торжество.

(Вольный перевод Т. Буевич)

 «Нельзя подходить к этому поэту с той же меркой,
с которой подходят к людям благоразумным…
Он обладал правами, которых у нас нет»
(Анатоль Франс)
________________________________
* Строки из стихотворения П. Верлена «Сплин» в переводе В. Брюсова

**В Брюсов, вступительная статья «От переводчика» к книге стихотворений Поля Верлена.
*** Четверостишие из перевода Ф. Сологуба «Песня, улетай скорее


Рецензии
А правду в интернете пишут, что Верлен и Рембо были педерастами и любовниками?

Андрей Меркулов 4   16.11.2016 19:19     Заявить о нарушении
Понятия не имею.Странный вопрос. Это поэзия Вас на него натолкнула?

Дорогие Страницы   16.11.2016 21:45   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.