Он бурю гнал почти в купеческом весельи,
Ласкал огонь в порыве новых нежных чувств,
И дьяволом врывался в скудность каждой кельи,
Где нерадивый брат поддался на искус.
И гнал он как перо все непростые мысли
Хотя верней его не знали скакуна,
Его еще не съели, молью не прогрызли,
Ни думы, ни сомненья, ни слова.
Но как-то встретил он березу молодую
Влюбился и теперь, вернувшись из дали,
Пред сном полночным он радовал земную
Подругу бризом бесконечной больовни.
Года летели, листья шелестели
И ветки в страсти заходились от любви
Но ветра сменщики, суровые метели
Предсмертным холодом березу тут же жгли.
Однажды он, условившись на восемь,
Так ветрено в полночь к березе прилетел,
И ту в тоске вечор застала кара-осень
И лист ее, опав, навеки онемел.
И ветер был жесток в страданьи невозможном,
Он крыши рвал, губил, как щепки, корабли,
И сорок дней спустя, неслышно, осторожно,
Он предал небесам прах дочери земли.
Как демон, он витал печально над полями,
Без жалости, без чувств, мечтаний и тоски,
И мысли жгли его огромными ордами
О том, что нет у ветра гробовой доски.
Он так же был силен, как в молодости славной,
Но старость залегла в его душе больной,
Что было для него нелепо и забавно,
Как может быть забавно предательство родной.
И тут он не стерпел и крикнул во весь голос:
"О небо, подари мне наконец же смерть!"
С тех пор на море штиль и не колеблет волос
Ничто, что родила спасительная твердь.
