Звенит мороз, потрескивают звёзды,
Случайности сбегают по лучам,
Не обрастая ледяной коростой
И о любви пронзительно крича.
Чего кричать, у вас я на ладонях
С семи утра и до утра семи,
Кручусь, верчусь, как шарик в лототроне,
Надеждою посверкивая в мир.
И вера тоже сбоку примостилась,
Исследует ребро на коготок,
И ждёт, когда мне бросит: милый!
Мне неизвестный аленький цветок.
Он где-то там, в глубинах мирозданья.
Но это в целом. В частности, Земля
Единственное место для свиданья,
Петляй по миру или не петляй.
И очень жаль, что не сорвать мне звёзды,
Не разложить рядком по мостовой
Для выбора. И я глотаю воздух
Пронзительный, холодный, ледяной.
«»»»»»»»»»
Элегия.
Чернотропье, чёрные пути,
Серый ветер жёлтым шелестит,
Заморозки ударяют в лоб.
Дорогая, это чернотроп.
Тополя у замершей реки
Хмуро смотрят вдаль из-под руки:
А не ты ли, блудный человек,
Задержал желанный первый снег?
Нет, не я! Я зритель, я мираж,
У меня иная нынче блажь,
Я о первом снеге не пекусь
И свою вынашиваю грусть.
Рябь на речке мелкая как дробь,
Ветер листья понизу несёт.
Дорогая, это чернотроп,
Не весна, совсем наоборот.
«»»»»»»»»
Когда я был молод...
А было ли это?
Ходил я в ковбойке из розовых клеток
И вирши слагал для любимой и прочих,
Домой возвращаясь к двенадцати ночи.
Тогда я не думал...
И правильно делал!
Что юность имеет такие пределы,
Такие границы, которые могут
Мгновеньем одним перерезать дорогу.
Кричала мне сверху...
Ты думаешь, птица?
Ку-ку, не пора ли остановиться,
Тебе уже тридцать, тебе уже сорок,
Ковбойка истёрлась и сломаны шпоры!
Я в зеркало глянул...
Напрасно, напрасно!
Глаза перечёркнуты сеткою красной
И колер не синий, а к чёрному ближе,
И веки набрякли, и волос пожиже.
Ах, чёрт побери!...
Это правильно, парень!
Я в угол повесил подружку-гитару,
Мне в спину звенели тягучие струны,
Когда я чужую присматривал юность.
Женился, развёлся...
Неправильно это!
Рубашка помята, ботинки не к лету,
Подошва толста и шнурки как верёвки,
И старость по сердцу рукою воровки…
«»»»»»»»