И мыслями, и песнями, и снами
я уезжаю в Питер поездами,
автомобилями, пешком и самолетом,
на век, на миг, и просто так - пролетом.
По улочкам аллейным и бульварам
я проскачу грудастым Боливаром
и помашу державному из меди
с Петром в седле и одержимостью победе.
Над шапками потешными соборов
и с облаками голубиных свор
я алиллуйю воспою, а норов
свой выложу под летнесадовский забор.
И, зацепив хвостом за пик Адмиралтейства,
воспользуюсь Солохи ворожбой,
и буду маяться, что даже в царском платье
по-прежнему не обручен с тобой.
Но платье - это только спецодежда,
на крыше Эрмитажа - в самый раз,
где статуи в беспамятстве безбрежном
заботливо забыты из-за нас.
Сливая жизнь в свинцовый накопитель
и разбавляя суетой сует,
История, блаженный оскопитель,
обрежет все, оставив только след -
след Питеро-про-неокроманьонца
с повадками безумца и бездомца.
